Я начал присматриваться.
Мы свернули в лес, а Василь Иванович, как настоящий ас шоферского дела, повел машину по кочкам и колдобинам, лавируя между пней, пока не остановились между свежей вырубки.
Василь Иванович вылез, откинул боковой борт и сказал:
— Давай, Сашок, берись-ка: закатим пяток поленец… Знакомая женщина одна просила: ей на погреб требовается.
Я с непривычки испугался, но Василь Иванович отечески хлопнул меня по плечу:
— Порядок будет! Какой же ты шоферюга выйдешь, если такой чепухи боишься? Для шофера — что самое главное? Самое главное — рот не разевать! Понял, нет?
Я успокоился, и мы с Василь Ивановичем быстро закатили в кузов пять бревен.
— Сейчас другой дорогой проскочим, — сказал Василь Иванович, садясь за баранку. — А то недалеко постоянный пост автоинспекции околачивается. Они все время возле речки ушицу варят и могут придраться. А ты — примечай покуда…
Мы проскочили автоинспекторов другой дорогой, которую я хорошо приметил. Дальше машину опять повел я, а Василь Иванович словно приценивался к различным видам.
— Стой! — закричал он вдруг. — Останови!
Я остановил машину.
— Давай, Сашок, заскочим, глянь: это не бахча ли во-он зеленеется?
Я заскочил на бахчу и доложил, что там растут тыквы без сторожа и даже принес Василь Ивановичу одну зеленую тыквочку напоказ.
Василь Иванович разломал ее, понюхал, надкусил и вздохнул:
— Эх, жалко: коровы у меня нету… А у тебя? Хотя какая в общежитии корова… Эх, мать честная! Вот незадача… Ну, ладно, вали!..
Мы отвезли знакомой женщине бревна и опять поехали по городу.
Василь Иванович все о чем-то задумывался, потом махнул рукой.
— Хрен с ней! Давай, Сашок, заскочим опять на ту бахчу!..
Потом заскочили домой к Василь Ивановичу и свалили около сотни зеленых тыквочек во дворе.
— Зачем они вам, Василь Иванович? У вас же никакой скотины нету?
Василь Иванович почесал затылок и сказал:
— Да куда-нибудь пристроим… На худой конец — выкину. А чего им там лежать зря? У настоящего шоферюги ничего не должно пропадать! Ему все годится! Он найдет, куда приспособить! Понял, нет?
…Экзамен, к слову, у меня принимал не Василь Иванович, а другой инструктор.
СРЕДСТВО ПЕРЕДВИЖЕНИЯ
— Вот я и обзавелся собственными колесами! — сказал Юра Смолин, любовно оглядывая свой новенький «Запорожец». — Теперь каких-нибудь полчаса, и ты, как говорится, вдали от шума городского: дыши воздухом, слушай птиц, наслаждайся тишиной! Какое удобство!
Я тоже проникся уважением к собственным Юриным колесам и в знак этого погладил рукавом своего нового пиджака дверку.
— Что ты делаешь! — испуганно вскричал Юра. — Я ее замшей протираю!
Он с сомнением оглядел мой костюм и вздохнул:
— Ладно, влезай, только не ерзай и ногами не двигай, а то в салоне обивка портится.
Я осторожно сел на мягкое сиденье и замер, боясь что-нибудь испортить.
— Куда поедем? — спросил Юра. — Колеса тем хороши, что все пути открыты: куда хочешь, туда и поедешь. Как сказал один мудрец, автомобиль — не роскошь, а средство передвижения!
— На Затон! — предложил я.
Юра сморщился:
— Дорога паршивая… Подвеску угробим…
— Ну, на Плес, туда — мостовая хорошая.
— Это для тебя она туда хорошая… — хмыкнул Юра. — А для резины — гибель! Ладно, положись на меня!
От быстрой езды среди разнообразных видов природы, мелькающих, как в испорченном телевизоре, я пустился в лирические воспоминания о тех временах, когда у нас никаких колес и в помине не было, но Юра слушал рассеянно, потом перебил:
— Чувствуешь, как движок работает ровно. И как тянет-тянет? Это потому, что я компрессию проверил. И жиклеры прочистил.
В одном месте Юра остановился, вылез из машины, о чем-то коротко переговорил с суровым гражданином, вооруженным полосатой палочкой, вручил ему рубль и, вернувшись, весело мне подмигнул:
— Превысил скорость! Штрафом отделался!
Через некоторое время его остановил такой же гражданин и тоже взял рубль. Юра повеселел еще больше:
— Двойной обгон! Хорошие ребята попадаются!
— Чего же тут хорошего, когда штрафуют? — поинтересовался я.
— Талон цел, прокол не сделан! — удивился Юра моей непонятливости.
Третьего гражданина Юра долго о чем-то упрашивал, умоляюще складывая на груди руки и проявляя готовность встать на колени, покуда гражданин не смилостивился, согласившись принять у него трояк.
— Хороший дядька попался! — ликовал Юра. — Талон не тронул!