— Я не согласен. — Тихо сказал Микеле, не сводя глаз с мужчин.
— Хм? — Николо удивленно фыркнул. — Что значит, ты не согласен?
— Борьба не делает тебя сильным, — начал он. — Сила — это когда ты знаешь свои способности, и другие тоже это знают. Таким образом, тебе не нужно использовать свою физическую силу.
— Это правда? — Николо скептически прищурился, глядя на Микеле.
— Ты видел очередь с самого начала? Я думаю, там было человек двадцать или около того. Со сколькими из них ты на самом деле подрался?
Николо не ответил, ожидая продолжения от Микеле.
— Как только ты победил нескольких из них, остальные поняли, что продолжать бесполезно.
— Да, но сначала я должен был сразиться с ними.
— Не обязательно. Когда ты впервые вышел на ринг, ты был так уверен в своих навыках, что, по крайней мере, пять человек покинули очередь до начала первого боя.
Последовала короткая пауза, прежде чем Николо начал смеяться.
— Ты немного стратег, не так ли?
Микеле нахмурилась.
— Ты прав и не прав одновременно, — грустно улыбнулся Николо. — Наступает время, когда каждый мужчина должен поступиться своими принципами и вступить в грязную борьбу. Твои идеи могут помочь тебе далеко продвинуться в жизни. Но они не всегда будут помогать. Доверься мне. Был там, сделал это. Лучший способ действий — научиться и тому, и другому. Держи свои принципы при себе. Придерживайся их. Дорожи ими. Но когда наступит битва всей твоей жизни, нанеси этот гребаный удар.
— Я надеюсь, что это никогда не случится, - тихо прошептал Микеле.
— Я тоже на это надеюсь, сынок. Я тоже на это надеюсь.
***
На рассвете Микеле был возвращен домой. Николо оставил его с одним советом.
— Твое время придет, сынок. Просто потерпи пока. Придет время, когда у тебя будет все.
Микеле не знал, что думать о его словах, но воспринял их как поощрение и способ Николо показать ему силу. Потому что, только выдержав ад, в котором оказался его дом, он смог по-настоящему показать, из чего он сделан, — тот факт, что его внутренняя сила не обязательно подкреплялась физической.
Крадучись, он пробрался в свою комнату, но прежде чем он смог тихо войти внутрь, его брат набросился на него.
— Микеле, — он повысил голос, заметив многочисленные повреждения на лице Микеле.
— Тсс, — он приложил палец к губам, приглашая его войти в комнату. — Они тебя услышат, — сказал он, закрывая за Рафаэлем дверь.
— Что с тобой случилось? — Его глаза расширились, когда он увидел, как выглядит Микеле, и множество ран, покрывающих его лицо.
— Просто небольшая потасовка, — пожал плечами Микеле. — Я в порядке.
— Ты неважно выглядишь, — Рафаэль поджал губы. — Ты ведь не сопротивлялся, правда?
Губы Микеле растянулись в виноватой улыбке, когда он отшатнулся от брата, боясь, что тот повалит его на землю или прикоснется к его телу в самых нежных местах. Он мог лгать о своем лице, но никогда не хотел, чтобы тот узнал о том, что скрывается под его одеждой.
— Подожди здесь, — сказал Рафаэль и выбежал из комнаты.
Микеле и глазом не успел моргнуть, как он вернулся, прихватив с собой и лекарства.
— Зачем тебе это? — Он нахмурился, указывая на мази и бинты, которые он смог разглядеть в маленькой сумочке Рафаэля.
— Глупый, конечно, для тебя. Мне нужно позаботиться о тебе, когда ты страдаешь, — усмехнулся он. — Если ты не собираешься сопротивляться, я мог бы с таким же успехом заняться чем-нибудь другим.
— Для меня? — Он моргнул, застигнутый врасплох.
— Конечно, это не для меня. Мне когда-нибудь причиняли боль? — Рафаэль фыркнул, доставая целебный гель, который он купил для своего брата.
— На кровать, — приказал он Микеле, подходя к нему поближе, чтобы осмотреть состояние его глаза и многочисленные царапины на щеках. — Будем надеяться, что шрамов не останется, — прошептал он, взяв немного геля и нанеся его на поврежденную область. — Мы же не хотим, чтобы твое милое личико было испорчено, правда?
Его непринужденное подшучивание заставило Микеле улыбнуться, и он слегка покачал головой.
— И позволить тебе быть самым красивым братом? Ничего не поделаешь, — пошутил он.
— Именно так. Ты самый красивый из них, — хихикнул брат.
— Тогда кто же ты? — С любопытством спросил Микеле.
— Я? Я самый стойкий.
— Стойкий? — Микеле нахмурился.
— Я тот камень, который никогда не сдвинется с места, — объяснил Рафаэль, но его взгляд был прикован к его лицу, пока он творил свою магию. Он не смотрел в глаза Микеле, и Микеле мог поспорить, что он этого не хотел. — Тот, который медленно разрушается временем и всем окружающим. Но все равно, он никогда не сдвинется с места.
— Ты прекрасно двигаешься, — парировал Микеле, закатывая глаза в попытке вернуть разговор в игривое русло. Он знал, что у его брата тоже все было не очень хорошо, несмотря на всю ту славу, которую можно было почерпнуть извне. Он знал, что тот был таким же пустым, как Микеле, а может, и того хуже. Потому что у него было все, но он никогда не мог этим наслаждаться. С другой стороны, у Микеле ничего никогда не было, и он не знал, как ими наслаждаться. У них были разные жизненные ситуации. Один был любимым сыном, другой — незаметным. Но это не означало, что оба были счастливы. Это не означало, что Рафаэль был хоть немного счастливее его.
— Может быть, — улыбнулся Рафаэль. — Может быть, я, наконец, сдвинусь с места, если найдется достаточно мощная сила, которая подтолкнет меня.
— Может быть, — согласился Микеле. — Но когда это произойдет, будь осторожен при приземлении.
— Куда угодно, только не сюда, — прошептал Рафаэль. — Куда угодно.
— Разве это не было бы здорово? — Микеле задумалась.
Рафаэль закончил обрабатывать свои раны и наложил несколько пластырей на более глубокие порезы, проинструктировав Микеле быть осторожным и всегда содержать их в чистоте. Но было уже поздно, и ему пришлось покинуть палату и вернуться к себе.
— Спасибо, Раф, — Микеле протянул руку, останавливая брата, прежде чем тот ушел. — Ты лучший, — улыбнулся он ему, подняв оба больших пальца вверх.
— В любое время, — усмехнулся Рафаэль, качая головой, и провел ладонью по голове Микеле, игриво взъерошивая его волосы. Затем он ушел. Улыбка Микеле все еще не сходила с его лица, когда он уставился на закрытую дверь. Неужели ему действительно было так плохо? Возможно, в те моменты, когда он чувствовал себя безнадежным, он действительно так думал. Но теперь, наблюдая за проявлениями заботы и доброжелательности со стороны Николо и Рафаэля, он понял, что у него было намного больше, чем у большинства. У него был дом. У него была еда. Возможно, иногда это причиняло дополнительную боль. Но у него были люди, которые любили и лелеяли его. Может, они и не были его родителями, но они были его братом, сестрой, а теперь и другом. И в тот момент он искренне верил, что этого достаточно.
Глава 9
Возраст — тринадцать лет
— Мне тоже обязательно идти? — Он закатил глаза, глядя на свою мать.
— Конечно, дорогой. Сегодня годовщина нашей свадьбы, и ты тоже входишь в это предложение, — подмигнула она ему, прежде чем снова обратить свое внимание на зеркало. Нанеся румяна на губы, она аккуратно распределила их по всем губам, чтобы придать им более гладкий эффект. Его мать была красивой женщиной. У нее были светло-каштановые волосы, доходившие чуть ниже лопаток, безупречный цвет лица и светло-серые, проникновенные глаза. Она также обладала безупречным чувством стиля, и в их кругу ей часто завидовали за ее манере держаться.
— Но это твое время с папой. Я не хочу мешать, — попытался он убедить ее.
— Конечно, ты не будешь мешать. Почему, мы идем в то место в центре, где играет джаз-бэнд? — Продолжила она, не обращая внимания на его мольбу. — У меня тоже есть для тебя маленький сюрприз.
— Сюрприз?
Она просто улыбнулась, порылась в сумке и помахала в воздухе двумя листками бумаги. Рафаэль прищурился, разглядывая их, и понял, что это ноты.