– Она в порядке. Хорошо выглядит. Она говорит, что ты не ответил на ее письма. Мы скучаем по тебе.
– Я был занят, – сказал он, широко улыбнувшись, и эта улыбка напомнила ей о лучших временах. Когда она смотрела на него, ей не верилось, что они находятся в тюрьме. Ей казалось, что она сидит напротив него на кухне, настолько спокойным он выглядел, и Лиза почувствовала облегчение. Ей было страшно находиться здесь, в тюрьме, вместе с другими посетителями, которые выглядели так же ужасно, как и заключенные, если не хуже. Ее отцу, конечно, здесь было не место. Это было понятно с первого взгляда.
– Я встречаюсь со своим адвокатом, чтобы уладить это дело. Его надо прекратить, – сказал он с легкой улыбкой, чтобы успокоить дочь. – Я не отравлял твою маму, Лиза. Ты это знаешь.
– Знаю, папа. Сообщения в газетах ужасные. Про некоторых твоих пациентов тоже пишут.
– Не читай их. Это неправда, – сказал он, и она кивнула. – Я думаю, что это придумал твой дядя Питер, чтобы избавиться от меня и начать ухаживать за мамой, а потом завладеть деньгами дедушки, когда свои он уже потерял. Это жестокий поступок. И очень дурной. Он всегда был подлецом, даже когда был ребенком. Мои родители тоже об этом знали. Вот почему он меня ненавидит – он мне мстит.
– Я знаю. Я его ненавижу, – горячо сказала она. Своего брата она тоже ненавидела. Они оба верили в виновность отца. Но, по крайней мере, мать все еще верила в его невиновность.
– Он много крутится около вас? – как бы случайно спросил ее Майкл.
– Да. Вроде того. Он проверяет, все ли у нас в порядке. Билл живет дома, – от себя добавила она, и в глазах отца опять что-то промелькнуло. Она заметила, что ему не понравилось то, что она сказала.
– Ему самое место в психиатрической больнице, но твоя мать никогда не позволит мне определить его туда. Я согласился отпустить его в Лондон, только для того, чтобы убрать его от тебя подальше. Не хотел, чтобы он обидел тебя.
– Ты думаешь, он обижал бы меня? – Лиза удивилась. Даже находясь в тюрьме, он манипулировал ими и настраивал друг против друга. Он полностью отказался от Мэгги после попытки убить ее. Но у него оставалась преданность Лизы и ее вера в него. И он намеревался во что бы то ни стало сохранить ее отношение к нему. Она принадлежала ему сейчас так же, как когда-то Мэгги, которая теперь предала его. Он больше не был ей нужен. Она была свободна и теперь сможет свидетельствовать против него. Но хуже всего было то, что она больше не доверяла ему слепо. Он знал, что Лиза никогда не поступит с ним так. Она будет принадлежать ему вечно, это была его плоть и кровь. Он даже сомневался, что Билл был его родной сын – слишком он был похож на своего дядю, хотя Мэгги всегда отрицала это.
– Я думаю, что твой брат способен на все, – он заронил в нее семя страха и раздора. Разделяй и властвуй было стилем его поведения с самого раннего возраста. – И твой дядя такой же. Будь осторожна с ними, Лиза, не доверяй им. И даже своей маме. Она хочет как лучше, но она женщина с глубокими нарушениями и с серьезными психическими проблемами. Именно от нее Билл получил свою неуравновешенность. Ты единственный здоровый человек из всей компании.
– И ты, папа, – преданно сказала она. От их разговора любому бы стало тошно. И ее брат и дядя захотели бы убить его за то, что он делал сейчас с ней. Теперь, пользуясь только своим умом и словами, он отравлял ее так же, как в свое время отравлял ядом ее мать. Он должен был контролировать ее и сделать своей послушной марионеткой, даже находясь в тюрьме.
– Только не волнуйся, детка. Я выйду отсюда в ближайшее время. Приедешь ко мне снова? – Она кивнула, в глазах у нее опять появились слезы. – Не говори маме. Она будет волноваться за тебя. – Лиза кивнула – она знал, что это правда.
– Скоро вернусь. Я обещаю. – Прозвенел звонок, и связь прекратилась. Свидание закончилось. Они сказали друг другу одними губами: «Я люблю тебя», и Лиза встала, чтобы уйти. Потом за спиной ее отца открылась дверь, и заместитель шерифа вывел его из кабинки. Он помахал ей рукой, и Лиза покинула тюрьму. Ее сердце пело, она увидела своего отца.
Лиза села на автобус обратно в Вэр и, когда приехала домой, сразу поднялась в свою комнату. Она не сказала матери, что видела его, и вечером, когда ее мать, брат и дядя ужинали на кухне, отказалась спуститься вниз. Теперь Мэгги каждый вечер ужинала на кухне и снова начала сама готовить. Она начинала занимать свое законное место, которого была лишена в течение многих лет. У Лизы теперь было ощущение, словно для нее в доме вообще не осталось места, но она не переживала. Она увидела своего отца и поверила ему. Все будет хорошо, потому что он так сказал. И она была спокойна потому, что он ей никогда не лгал.