— Так всегда с отравлениями, — сказал Сильвестри. — Как правило, в них главенствует женщина, но раскрываются такие дела с трудом.
— Да, женщины чаще. И у нас есть женщина — Милли. Ее яд, она сама его изготовила.
— Милли этого не делала, — отрезал Сильвестри.
— Я знаю, она — как открытая книга, — ответил Кармайн. — Есть еще две женщины, у которых мотив, но нет знаний, Джон: Давина Танбалл и Уда Савович. Мы копаем о них уже неделю, но не нашли ничего, чтобы предположить, будто хоть одна из них может отличить тетродотоксин от тетрахлорида, только если Давина в сговоре с Джимом. Единственное убийство, которое Савович могли совершить, — отравить Эмили Танбалл. Это им по силам, остальные — нет. Я продолжаю вновь и вновь возвращаться к Джиму Хантеру; но если это сделал он, то, похоже, выйдет сухим из воды, потому что против него нет ничего, что не указывало бы и на Милли, а Милли — неприкосновенна.
— Совершенно обоснованно, — отрезал Сильвестри.
— И мы возвращаемся к началу.
— Ты обыскал кабинет Тинкермана у него дома?
— Перевернул каждый листочек. Он сам разбирался со своими счетами, сам их оплачивал. Что подтверждает его скупость. Тинкерман даже выдаваемые жене деньги оформлял как счет. — Кармайн положил локти на стол и обхватил голову руками. — Мы ничего не нашли.
— Могли мы еще что — то пропустить?
— Когда у нас работает Делия? Сомневаюсь.
— И я тоже.
На сей раз Давина поехала в «Майор Майнор» на встречу с Чезом на машине; прежде она не осознавала, насколько это далеко находится, а дни югославских переходов через Альпы давно миновали. Припарковавшись позади здания, она прошла через магазинчик кофе с галереей ужасных фотографий. «Майор Майнор был извращенцем», — подумала Вина.
— С такой скоростью работы копов ты можешь пробыть здесь до Рождества, но так и не увидеть убийцу Эмили, — сказала она, усаживаясь и одаривая официантку ослепительной улыбкой.
— Кто — нибудь в семье знает, почему Эмили убили?
— Нет, и Уда ничего не слышала.
— Что мне делать с тобой, Вина?
Она прищурилась.
— В связи с чем?
— С теми делишками в Нью — Йорке.
— А! Вот почему ты здесь! Беспокоишься, что тебя могут экстрадировать из Флориды в Нью — Йорк? — сладким голосом спросила Давина. — Я знала, что не из — за Эмили. Ты только посылал ей бриллиантовые колечки.
— Заткнись, — рявкнул он.
— Расслабься, Чез. Я не собираюсь расстраивать твои планы, пока ты не помешаешь моим. Пока полиция не обратила на тебя внимания, но обратит, они не дураки, Чез. Я, как страус, держу голову в песке, но прекрасно понимаю, какую цель представляет моя задница. — Давина наклонилась, сейчас ее улыбка официантке не понравилась бы. — Оставь меня! Я устроилась, и мне нравится моя жизнь. Ты не напугаешь меня! Ничем! Если мне понадобится помощь, не забывай — у меня есть Уда. Я теперь окультурилась. У меня есть обожаемый ребенок. Я не позволю тебе разрушить мою жизнь! Не позволю!
— Я хочу поймать убийцу Эм.
— Меня не волнует, чего ты хочешь. Оставь меня в покое!
«Из — за него комната действительно кажется меньше», — подумал Макс Танбалл, приветливо глядя на доктора Джима Хантера, присаживающегося за стол.
— День выхода книги — второе апреля, — сказал Макс.
— Через три месяца, — с улыбкой заметил Джим. — Я с трудом верю. Всегда считал, что написание книги — самая мучительная из агоний, но это и в сравнение не идет с Тинкерманом. Я никому не желаю зла, но с доктором Миллстоуном в качестве главы издательства все будет совсем иначе. О большем я и мечтать не мог.
— Давина тут с ним поговорила, — начал Макс и запнулся.
Джим вопросительно посмотрел на него.
— И?
— Честно, не знаю, как сказать, и не понимаю, почему это возложено на меня, но суть проблемы в следующем: у ИЧ нет своего отдела рекламы, — колеблясь, произнес Макс. — В нем никогда не было необходимости, даже для книги о землетрясениях «Огонь под нами», которая стала бестселлером пять лет назад. Но все, от Давины до ученого совета, считают, что твоей книге нужен специалист по рекламе. Фульвия и Беттина нашли для тебя одного. Ее зовут Памела Дивейн, она — фрилансер, работает и за пределами Нью — Йорка, к тому же лучшая в своем деле. Чосер Миллстоун и Давина говорили с ней, она готова приступить! Памела планирует месячный рекламный тур в апреле: Нью — Йорк, Бостон, Чикаго, Вашингтон, Атланта, Сан — Франциско, Лос — Анджелес, Сиэтл, Денвер, Сент — Луис — всего около двадцати городов. В таких, как Нью — Йорк и Лос — Анджелес, надо будет провести несколько дней. Телешоу, интервью на радио, в газетах и журналах, ну и еще всякие разные, понятные лишь рекламщикам мероприятия. Милли придется поехать с тобой, чтобы участвовать в совместных интервью… — Макс в смущении замолк.