Тихий стон вырвался из груди. Даже спустя несколько минут я по-прежнему не могла открыть глаза. Поэтому мне не оставалось больше ничего, как продолжить вспоминать историю своего падения. Дальше воспоминания становились более отрывочными и смутными. Я помнила, как в дверях бара появился Смолин, и кажется, в тот момент я уже почти ничего не соображала. Увидев его злой взгляд, попыталась встать и уйти, но ноги меня ожидаемо не держали, и, вставая, я опрокинула пару кружек пива, причем не только на Смолина. А может, и не пару… Суматоха, моё глупое хихиканье и Смолинское: «Вера Павловна, я провожу вас. Вам достаточно». Ну или что-то вроде того.
Кажется, в лифте я висела на его шее и глубоко дышала по его просьбе. Последний отрывок: я долго рылась в сумке в поисках карты от номера, а Смолин ждал, прислонившись к стене и придерживая меня за плечо. А дальше… дальше провал. Стыдоба, нет слов.
Заглянула под одеяло. ЧТО-О?! Я лежала в трусах и лифчике. И то, и другое почти прозрачное и кружевное — мой прекрасный персиковый комплект. Громкий стон вырвался из моей груди. Боже! Ну за что мне всё это? Как теперь жить со стыдом, муками совести и дикой головной болью одновременно? Нет! Лучше умереть. Раз в жизни напиться по-человечески и то не могу! Ну хорошо, не раз, а два, учитывая свадьбу Светки… И самое главное, что по закону подлости оба раза рядом был Смолин.
Вылезла из кровати и по стеночке пошла в душ. Через пятнадцать минут, чуть-чуть отмокнув, выползла. Самочувствие все ещё было паршивым, голова трещала, глаза слезились. Стук в дверь раздался, когда я натягивала банный халат на влажное тело. Кого там ещё принесло? Надеюсь, это не коллеги явились за материальной компенсацией нанесенного им вчера ущерба.
— Да? — пропищала я, дойдя до двери и по-прежнему передвигаясь по стеночке.
— Вера, это я.
Смолин! Мамочки… Что делать-то?
— Вы что-то хотели, Олег Павлович?
Я не могла ему открыть! Ни сейчас, ни через час. Шлейф перегара наверняка будет тянуться за мной не меньше недели.
— Да, войти, — прозвучало сдержанно.
— Зачем? — уже с истерическими нотками спросила я.
— Вера, открой немедленно! — Через пару секунд гробовой тишины я услышала, что сдержанность в его голосе исчезла, уступив место гневу.
Мне показалось или он правда злился?
— У меня всё хорошо, Олег Павлович! — Решила, что не сдамся. Тишина продлилась ещё несколько секунд.
— Вера, открой, пожалуйста. — Голос смягчился. — Не провоцируй меня.
Божечки, что делать? Я не готова говорить про вчерашнее. Да я даже не одета!
— Олег Павлович, давайте встретимся чуть позже, в баре. Я спущусь буквально через двадцать минут.
— Вера, тебе не кажется странным разговаривать через дверь? — вкрадчиво прозвучал голос тирана.
— Нет. Дело в том, что я… Я не одета! — кажется, я исчерпала все возможные аргументы.
— Вера, мне что теперь выломать эту дверь? — И куда только подевалось его напускное спокойствие? Он просто не слышал меня. Всем телом, прижавшимся к двери, я почувствовала дрожь от удара Смолинского кулака. Видимо, других вариантов не было, пришлось открывать… Иначе скоро на грохот сбежится весь отель во главе с Крюковой с пятого этажа. После следующего удара я впустила его.
Он зашёл, огляделся и увидел меня прячущейся за дверью, которую тут же захлопнул, и я осталась без защиты.
— Доброе утро, — пропищала, вжавшись в стену.
— Доброе утро, Вера. — Просканировал меня злющим взглядом. — Что это вчера было, может, объяснишь мне? — Голос сдержанный, но в глазах явно полыхала ярость. Он плавно наступал на меня, как крадущийся кот, чтобы схватить несчастную мышку. Разгадав его маневр, я быстро переместилась к окну.
Смолин был одет в футболку и свободные спортивные штаны. Интересно, он что, тоже себе выходной решил устроить, как и я? Но у меня-то уважительная причина — похмельный синдром называется, а у него что?!
— Мне надо высушить волосы. А вам на бизнес-семинар пора, Олег Павлович…
— Он только в одиннадцать, Вера. — Шеф продолжил приближаться ко мне.
— Ну, значит, на конференцию IFM Electronic. Она в девять, я точно помню. — Я начала движение в сторону ванной комнаты, но номер был небольшим, и мой маневр раскрылся. Смолин перехватил меня как раз у двери в ванную. Завёл руки мне за спину, отчего я вынужденно вжалась в его тело. Он смотрел не моргая, а в это время его вторая рука начала развязывать пояс моего халата.
— Что вы делаете? — Писк наконец-то пропал, и я возмутилась во всю силу легких. — Олег Павлович! — Но мой негодующий возглас не был услышан. — Я же голая под халатом!
— Знаю, Вера. Знаю… — Оказалось, всё он прекрасно слышал, но продолжал своё подлое дело, при этом уже зарывшись лицом в шею в районе моей ключицы.
И вот его рука добралась до цели. Я предприняла последнюю попытку:
— У меня болит голова. Я ещё не чистила зубы!
— Вера-а. — Его рука легла мне под грудь, приподнимая её. — Как же я мечтал об этом...
А я? Я разве мечтала о том, чтобы меня в состоянии дикого похмелья зажали в номере немецкого отеля и попытались, попытались… Моя больная голова шла кругом, кровь стучала в висках. Он пах… Пах Смолиным, тёплым, сильным. Он шумно дышал, пытаясь сбросить халат полностью, при этом отпустил мои руки, и я, воспользовавшись свободой, резко оттолкнула его. Стоп! Стоп! Стоп!
— Олег Павлович, прекратите! Не помню, чтобы давала согласие на подобное расширение своих обязанностей! Конечно, я вчера была слегка не в адеквате, но этого точно не было. — Я пыталась запахнуть халат как можно плотнее, но руки не слушались, тряслись.
— Слегка ли? — зарычал Смолин, поняв, что я не пойду у него на поводу. — Давай так, ты рассказываешь честно, в честь чего так напилась, а я оставлю тебя в покое до тех пор, пока ты сама не дашь согласие.
— Какое ещё согласие?
— Хочу немного расширить твои обязанности!
— Все мои обязанности указаны в трудовом договоре и не требуют расширения! Я чуть живая тут стою, а вы, как обычно, пытаетесь воспользоваться моей слабостью! Почему я не могу напиться с коллегами просто так? Почему вы подозреваете меня чёрт-те в чём? И, кстати, а в чём вы меня подозреваете?
Он сделал шаг назад, нервно провёл рукой по волосам, и мы продолжили испепелять друг друга взглядами. Затем он опустил глаза к моей груди, и я, прекрасно понимая, что он хочет продолжения, стиснула полы халата у горла. Напряжение в воздухе было готово взорваться и отбросить нас друг от друга на несколько метров или, наоборот, прижать друг к дружке с дикой силой. Тёмный взгляд Смолина прожигал меня насквозь, кулаки были стиснуты, зубы скрежетали. В таком состоянии я не видела его ни разу. Сейчас бы Настю сюда позвать, чтобы она посмотрела на своего бывшего шефа. «Он спокойный и выдержанный человек», так, кажется, она о нём говорила. Ну-ну… Я наблюдала, как он пытался взять себя в руки.
— Олег Павлович, я... — прервала затянувшееся молчание, но Смолин остановил меня, подняв руку.
— Значит так, ты сейчас пьёшь таблетку и ложишься спать дальше, скажем, до одиннадцати. А к двенадцати жду тебя в баре, будем завтракать.
— А потом?
— А что будет потом, Вера, я буду решать позже, так как мне почему-то кажется, что работница из тебя сегодня никакая.
— Но у вас же бизнес-семинар…
— Пока ты спишь, я перенесу встречу с Вернером на завтра и отправлю Зверева одного на конференцию IFM Electronic.
Молча кивнула, спорить с ним всё равно не было сил.
Вдруг он неожиданно сделал шаг вперёд и, резко наклонившись, прошептал мне на ухо:
— Так что это вчера было? — спросил, заглядывая мне в глаза, вмиг охрипшим голосом. И от этой мягкости и тепла в его тоне моя защита моментально осыпалась звенящими осколками.