— Не знаю. Как оказалось, пиво — очень коварный напиток.
— Боюсь, его коварство напрямую зависит от количества, Вера. — У него вырвался ехидный смешок. — Ты же совсем не умеешь пить…
— Возможно, вы правы.
— Не возможно, а прав. И я запрещаю тебе без моего разрешения и не под моим наблюдением распивать спиртные напитки, — продолжил посмеиваться Смолин, подталкивая меня к кровати. — Ложись.
— Секунду.
Я вернулась в ванную, взяла полотенце и обмотала им мокрую голову. Затем, достав таблетку из косметички, запила её водой из мини-бара. Смолин наблюдал за мной, стоя у кровати и сложив руки на груди.
— Вы будете петь мне колыбельную? — решила уточнить я.
— Вера, мне кажется, тебе пора обращаться ко мне на ты.
— Сейчас мой мозг точно не справится с этой задачей. Я подумаю об этом позже.
— О'кей, — согласился он, но не сдвинулся с места. — Прыгай уже в кровать, Вера.
Желание спровоцировать его возникло мгновенно, осмыслить свои действия я не успела, и, подходя к кровати, резко остановилась рядом со Смолиным, встала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ, затем в другой, в результате чего оказалась снова прижатой к его твердому телу, а наглые руки начали блуждать по моей попе.
— Вера, прекрати. — Он покрывал поцелуями мою шею.
— Я ничего не делаю. — Улыбнулась. Идиотка!
— Всё равно прекрати. — Он стиснул меня ещё раз, а потом отпустил и, не оборачиваясь, быстро вышел из номера.
Я же упала на кровать и, закрыв руками, лицо тихо рассмеялась. Вот же пьяная влюблённая дура!
***
Проснулась от будильника в одиннадцать. Осторожно покрутила головой, тяжелая, конечно, но терпимо, резкой боли не было.
Потихоньку начала собираться, а мысли постоянно возвращались к утренним событиям.
Куда заведут меня подобные порывы? Ясно, что в постель шефа, но потом... Может, мне фату мамину гладить пора? Но ведь я психически здорова и понимаю, что вряд ли до этого дойдет. Такие мужики на дороге не валяются. И если его до сих пор не охомутали, значит, у него железобетонная прививка от брака. И опять же работу жалко. Не смогу я потом смотреть на вереницу его новых любовниц, проходящих мимо меня.
Итак, пора расставить все точки над «и». Готова ли ты, Вера, стать любовницей на месяц, ну может быть, на два, как та Виолеттка тощая? Готова ли ты, Вера, рыдать ночами в подушку, понимая, что уже не нужна ему? Готова ли ты, Вера, остаться у разбитого корыта, потеряв и Смолина, и работу? Блин, как же сложно быть честной с самой собой… Потому что мой ответ на все вопросы — готова… Готова! Конечно, готова… Куда я денусь, тем более когда уже влюблена по уши!
И, адекватно оценив свое состояние, я поняла, что не устою перед соблазном. Тем более, что я потеряю, ну кроме надоевшей девственности? Да мелочь, в общем-то, только своё непутёвое сердце… А на работу вон к Круглову напрошусь, у него секретарша не просто змея, а кобра старая. Думаю, он мне точно обрадуется. Или к маркетологам пойду, по профилю, так сказать. Господи, ну почему у меня всё не как у нормальных людей?
Решено, говорю сегодня Смолину, что согласна на расширение своих обязанностей вне рамок трудового договора.
26.
В двенадцать спустился на ресепшен. На работу забил, потому что в голове сегодня ей не было места. Там засела и свесила ноги, играя на нервах, моя помощница. Надеюсь, эта пьянчужка уже пришла в себя и спустилась вниз, как обещала. Я уже мог с улыбкой вспоминать её вчерашний загул, а вот вчера мне было совсем не до смеха, когда позвонивший администратор отеля тактично попросил освободить бар от моих сотрудников.
Мы со Зверевым подъезжали к отелю, когда раздался звонок. Зверев, как и договаривались, взял весь удар на себя и мирно похрапывал на заднем сиденье такси. И как будто мне было мало одного нетрезвого сотрудника, в баре отеля я нашел ещё пятерых! В том числе и Веру. Причем из всех именно моя личная помощница была в состоянии тяжелого алкогольного опьянения. Заметив меня, она вскочила, но явно уже не могла стоять на ногах и рухнула бы на стол, не подхвати её Костя, наш логист. Который, впрочем, мало чем от неё отличался, разве что ещё стоял. Немая сцена, когда остальные собутыльники заметили меня и замерли, продолжалась несколько секунд. Затем, не сговариваясь, Костя и Крюкова подхватили Веру с двух сторон и подтолкнули в моём направлении. Я же от неожиданности только в последний момент успел поймать её тело, колышущееся, словно былинка на ветру, и прижать к себе.
— Олег Павлович, мы тут не при чём, — затараторила с пьяным хихиканьем Крюкова. — Просто Вера Павловна, видимо, не рассчитала свои силы… Возьмите, пожалуйста. — И она помимо Веры сунула мне в руки ещё и её сумку. — Вы же вместе живете и сможете отвести её в номер, да? — Сквозь пьяную усмешку Кругловой явно проступали ехидные интонации.
— Мы живём на одном этаже, Наталья Петровна, если вы об этом. И да, я помогу Вере Павловне добраться до номера.
— Я это и имела в виду, Олег Павлович! — Пьяно моргая и изображая идиотку, суетилась вокруг нас Крюкова.
— Так, — уже не слушая её, обратился я к остальным. — Несанкционированную попойку сворачиваем, и все по номерам! Завтра внимательно всех выслушаю и, надеюсь, причины для проведения столь веселой вечеринки посередине выставки будут достаточно убедительными!
Вере же, висящей на мне, как тряпочка, сказал в ультимативной форме:
— Вера Павловна, я провожу вас в номер. Вам точно достаточно!
Она кивнула, пьяно хихикая и цепляясь за мой пиджак в попытке устоять на ногах.
Я практически нёс её на себе к лифту, когда увидел Зверева, мирно спящего в кресле вестибюля. Пришлось обернуться и показать на него остальным.
— Не забудьте Эдуарда Васильевича с собой захватить!
***
Нашёл Веру сидящей в баре за дальним столиком у окна, за которым мы уже пили вчера кофе.
— Привет. — Сел и поднял руку, подзывая официанта.
Перед Верой стоял только кофе, и выглядела она неплохо с учётом вчерашнего. Сон явно пошёл ей на пользу.
— Доброе утро ещё раз, Олег Павлович.
— Ты есть будешь?
— Если честно, кусок в горло не лезет. — Посмотрела на меня припухшими зелёными глазищами. Все же ещё не отошла от вчерашнего.
— А я, пожалуй, перекушу. — Я заказал три разных пирожных и кофе.
— Олег Павлович, — произнесла Вера, как только официант отошёл от нашего столика. Её пальцы подрагивали, и чашка в руке ударилась с тихим звоном о блюдце.
— Да?
— Я хочу извиниться за вчерашнее. — Опустила глаза, помешивая уже выпитый кофе. — Я… Это случайно получилось. Правда.
— Я уже понял это, Вера.
Она по-прежнему не смотрела на меня, руки оставили в покое чашку и ложку и теперь теребили ремешок от сумочки.
— И ещё я хотела поговорить про утро…
— Что именно? — Интересно услышать, чем для меня обернется утренняя выходка, и что она там себе надумала. Надеюсь, не собралась увольняться.
— Я работаю на вас. — Подняла взгляд и посмотрела на меня серьёзно, без тени улыбки. — И мне очень нравится эта работа. Очень, Олег Павлович… —Её щеки покрылись румянцем, а взгляд пронзил меня насквозь. — И я не понимаю, как расширение моих обязанностей повлияет на мою работу в дальнейшем. Если вы понимаете, о чем я…
— Нет, не понимаю. Ты о чём?
Что за тараканы вечно в голове у этих женщин?
— Я о том, что если в какой-то момент, — она осторожно подбирала слова, держа в руках салфетку, — эти обязанности станут вам не нужны, ну, или вы найдете для них новую исполнительницу, я буду вынуждена уволиться.
— Мне кажется, ты сгущаешь краски. Я уверен, что это не проблема для взрослых людей, Вера. Тем более, я надеюсь на наше продолжительное сотрудничество. Если ты понимаешь, о чём я, — скопировал я её фразу. — И уже говорил тебе об этом ещё тогда, в «Букинисте».