— Эй, друг… — Теперь ко мне обратился нетрезвый мужик, сидящий по правую руку от меня за барной стойкой.
— Извини, уже ухожу. — Я взял кружку и поискал глазами, куда пересесть. У окна увидел свободный столик, по-моему, мы с Верой за ним сидели. Переместился туда, стол весь в тени, и я надеялся, что теперь меня не побеспокоят. Посмотрел в окно на ночной Мюнхен. Все города ночью одинаковы, кругом фонари, фары машин мелькают туда-сюда. К отелю подъехал автобус, и группа туристов устремилась к дверям.
Сегодня меня отсюда же забирала Стеф. Машина у неё просто ураган. Не удержался, попросил прокатиться. При встрече в первую секунду и не понял, что это она, совсем уже взрослая красавица. Виделись больше года назад, на её восемнадцатилетие. Сейчас всё своё время Стеф проводит в университете в Англии, общаемся только по телефону. Сегодня даже слегка оторопел, когда она выскочила из машины. Клара специально не предупредила меня. Сюрприз устроили. Никогда не подумаешь, что это моя дочь. Я был уверен, что она уже уехала учиться, и её нет в Германии. Мы проболтали всю дорогу, и я с удовольствием выслушал все её новости.
Ужин в кругу семьи моей бывшей жены удался, и я смог хоть на три часа отпустить навязчивые мысли о Вере. Но когда последовал традиционный вопрос о моей женитьбе, с которой я, по их мнению, дико затянул, перед глазами появилась моя помощница. Я отшутился стандартной фразой:
— Не родилась ещё красавица, способная покорить сердце такого заядлого холостяка.
На что получил ответ от Клары:
— Думаю, твоя красавица уже давно родилась, но, видимо, успеет состариться, пока ты будешь играть в крутого холостого мачо. А в итоге ты заметишь её только в очереди за пенсией.
Все засмеялись над её шуткой, а я снова подумал о Вере. Хм, почему при мысли о браке я вдруг стал представлять именно её? До этого образ будущей спутницы жизни мне представлялся иначе и ожидаемо был похож на Клару, которую я в своё время и выбрал. Высокая, статная, ноги от ушей, голубые глаза и пепельные волосы. Тип Барби, одним словом. Хотя сейчас вынужден признать, мои вкусы значительно изменились. Вера… Тёплая, живая, манящая, пылкая, совершенно бесхитростная и красивая. Моя. Смолин, похоже, ты влюбился. Очень похоже.
***
Мы встретились с ней на ресепшене в девять тридцать. Вид у Веры, прямо скажем, был не очень. Лицо бледное, под глазами круги.
— Доброе утро, Олег Павлович.
— Привет. Ты все ещё себя плохо чувствуешь? — Я попытался заглянуть ей в глаза.
— С чего вы взяли? — Не смотрела на меня, отводила взгляд.
— Вера, если тебе и правда не хорошо, можешь остаться в отеле, я один съезжу к Вернеру. По большому счету, это просто визит вежливости.
Она наконец-то подняла глаза. Взгляд пустой и уставший. Что с ней произошло?
— Да, я бы хотела остаться, если это возможно.
— Вера, что происходит? Пойдём, сядем в баре и нормально поговорим.
— Вы опоздаете на встречу, Олег Павлович.
— Чёрт с ней! Ты обижаешься из-за того, что я вчера ушёл, не предупредив? Но мне неожиданно позвонили, ты же видела.
Оглянулся по сторонам и, не увидев никого из наших, склонился чуть ближе к ней. Остро почувствовал аромат её волос, дышать которым в последние дни для меня стало просто жизненной необходимостью.
— Ве-ер, кончай дуться, посмотри на меня.
— Я и правда себя плохо чувствую, можно я пойду? — Посмотрела на мой галстук и не на сантиметр выше. — Мне ещё нужно к вечеру подготовиться. Вы помните про бал?
Вздохнул. По-видимому, я и правда сейчас от неё ничего не добьюсь, а время поджимало.
— Хорошо, можешь идти.
Резко развернувшись, пошёл к выходу из отеля. Чёрт знает что!
До вечера Вера не подавала признаков жизни, не звонила и не писала. Сам отправил ей сообщение, что зайду в семь, и не получил ответа.
Ровно в семь я постучался к ней в номер. Дверь открылась, и передо мной предстала обещанная мне в начале нашей поездки настоящая Царевна-лягушка. Волосы распущены, платье переливается изумрудным сиянием. Грудь обтянута тканью, как второй кожей. Шпильки. Лёгкий макияж. Твою мать! Она добить меня решила?
— Привет. — Я продолжил внимательно рассматривать её, лихорадочно соображая, есть ли возможность плюнуть на этот чертов бал… — Прекрасно выглядишь.
— Спасибо. — Не улыбнулась.
Я подошёл вплотную, наклонился к шее и вдохнул запах, исходящий от её кожи, тоже ставший моим наркотиком.
— Олег Павлович, прекратите, — зашипела она.
— Дай ещё минутку, — прошептал ей в ухо и поцеловал шею.
Мы замерли на несколько секунд, и я не выдержал, положил ладонь на её поясницу, ощутив голую кожу под пальцами. Попытался привлечь Веру ближе, а лучше вообще притиснуть к себе намертво, чтобы ни миллиметра между нами не осталось, но она мягко вывернулась из моих рук.
— Такси уже ждёт.
— Хорошо, поехали. — С трудом заставил себя остановиться и не лезть к ней.
Нашёл её взгляд, в котором тот же холод, что и утром. Ладно, разберёмся. Молча взял Веру за руку и потащил за собой. И только в лифте, в отражении зеркал увидел её спину. Совершенно голую спину.
— Что с твоим платьем? — Я не мог оторвать взгляд от зеркала.
— А что с ним? — Она как будто удивлена. Ни хрена себе!
— К нему забыли пришить целый кусок ткани. — Я сжимал и разжимал кулаки, переводя взгляд на лицо этой полуголой ягодки. Надеюсь, она видит, что жить ей осталось совсем недолго. Во всяком случае, в этом платье точно.
— Нет, с ним всё в порядке, — спокойно пояснила она, — такой вырез был задуман дизайнером.
— У тебя есть другое платье?
— Нет. А в чем, собственно, проблема?
— Вера! Ты специально это делаешь? — Я закипел и запузырился. — Проблема в том, что я не хочу, чтобы все мужики пялились на твою спину. — В этот момент двери лифта открылись, и я пропустил проскользнувшую мимо меня Веру вперед. — И… ноги!
Твою ж мать! Это что за платье-то такое? Спереди есть, а сзади нет?
— Вера! — заорал я и попытался схватить её за предплечье.
— Мы опаздываем, Олег Павлович, неудобно. — И она, не останавливаясь, вышла на улицу, направляясь прямиком к ожидающему нас такси.
Благотворительный бал — мероприятие, на мой взгляд, бестолковое. Сбор средств можно устроить и без этого пиршества, которое само по себе тянет на значительную сумму от собранной.
Мы с Верой передвигались по залу, здоровались. Народу было немало, многих я знал лично. Здесь собрались представители крупнейших фирм по производству оборудования не только Германии, но и других европейских стран. От улыбок заболели губы, от рукопожатий рука. Вера держалась молодцом, была внимательна и приветлива со всеми. Я же всегда находился чуть позади неё, прикрывал бесстыдно выставленную напоказ спину, только слегка скрытую роскошными волосами. Мы блуждали уже около часа, когда меня хлопнула по плечу тяжеленная ручища.
— Олег!
Обернулся. Передо мной стоял господин Кляйн, здоровенный мужик за пятьдесят, внешний вид которого совершенно не сочетался с его фамилией, которая с немецкого переводилась как «маленький».
— Приветствую, Генрих! — С улыбкой протянул ему руку. — Госпожа Кляйн.
Поцеловал руку его жене.
Эта хищная, увешанная бриллиантами стерва в упор посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Веру.
— Представь нас своей спутнице, Олег, — надменным голосом произнесла она.
Около десяти лет назад я совершил глупость и связался с этой мегерой. Наш роман был не долгим, но после него остался мутный и мерзкий осадок. Теперь подобных представительниц высшего общества я обходил стороной. Мне повезло, что после нашего расставания она быстро опутала ядовитыми сетями несчастного Генриха и вцепилась в него мёртвой хваткой, пока не женила на себе. Но, кажется, он доволен.