— Да, понимаю! — кивнула Виктория. — Но ещё ты говорил, что души рождаются и умирают, а потом рождаются вновь, что всё идёт по кругу и когда-нибудь возвращается на свои места. Это значит, что когда-то такое уже было? — Виктория едва могла говорить, она задыхалась от рвущейся из сердца надежды. — То есть когда-то давно я уже освобождала Керина, чтобы потом, вновь, ещё раз, он пришёл сюда, чтобы освободить меня? Да? Скажи мне, ты же должен это знать!
Граф долго молчал, будто получая истинное удовольствие от мучительного напряжения на лице Виктории.
— Я не в праве сказать тебе, было такое или нет, — наконец, изрёк он, — но вообще предполагать это вполне допустимо. Хотя в любом случае, ни тебе, ни ему ничего не дано изменить. Ваше единственное счастье — короткий миг в Блунквилле. Навсегда.
Керин и Виктория переглянулись.
— Этот миг стоит того, правда же? — улыбнулся Керин.
— Без сомнения! — тепло ответила Виктория. А потом она повернулась к графу и произнесла. — Я согласна, Вилль! Я займу место Керина в Блунквилле!
Граф сладко улыбнулся и кивнул.
— Другого ответа я и не ждал!
— Но… Но ты же можешь сказать "нет"! — в отчаянии воскликнул Мэтт.
— Я могу сказать "нет", — согласилась Виктория, — но я не могу жить, зная, что Керин обречён на страдания. И кроме того, моя жизнь будет пуста, если его не будет рядом…
— Но целая вечность здесь, Тора… — протянул Мэтт.
— Целую вечность существовать без Керина, — с нежностью ответила девушка, — но целую вечность знать, что ему теперь хорошо. И поэтому — это будет не такая уж и ужасная вечность…
Виктория слегка улыбнулась. Мэтт сделал порывистое движение к ней навстречу и обнял сестру, уткнувшись лицом ей в плечо.
— А как же я? — едва слышно пробормотал он. — Что я буду делать без тебя? Как я смогу жить? Ты хочешь уйти и оставить меня одного на всём свете?
Виктория покачала головой и ласково погладила Мэтта по волосам.
— Мэтти, милый… — проговорила она. — Ты никогда не будешь один. Уходить и оставлять — не одно и то же. Я никогда не оставляю тебя, так же, как наши родители никогда не оставляли нас. Я только теперь это поняла, Мэтт. Пока ты будешь помнить и любить меня, моя любовь тоже будет с тобой.
Он отстранился от сестры, поразившись её чересчур взрослым словам и интонации, в которой сквозила несвойственная юной девушке мудрость.
— Нам пора прощаться, Мэтт! — сказала Виктория. — С каждой секундой это становиться всё тяжелей.
— Я не могу представить, что вернусь назад без тебя! — снова замотал головой Мэтт.
— Но ты всё-таки вернёшься назад без меня! — произнесла девушка. — Ты устроишься на работу в Лили Пэрл. А потом к тебе приедет Фэй Ян. Вы поженитесь, и у вас будет куча чудесных детишек. И вместе вы будете жить долго и счастливо. Так, как никогда не могли жить мы с Керином.
Мэтт хотел что-то сказать, но Виктория не позволила ему.
— Не стоит тратить время на пустые разговоры! Человеческая жизнь слишком коротка, поэтому нужно наслаждаться каждым мгновением. — Виктория замолкла на мгновение, и лицо её внезапно исказилось страданием. — Я так люблю тебя, Мэтт!
Она встала на носки, чтобы оказаться наравне с его лицом и коснулась губами его губ. И в краткий миг этого прикосновения, Мэтт просто исчез. И Виктория была рада, что не успела сказать ему "прощай": это дарило надежду на новую встречу, хотя она точно знала, что этого никогда не произойдёт.
Девушка растерянно развернулась к графу и Керину. Никто из них не сказал ни слова. Виктория вздохнула. Предстояло самое тяжёлое: расставание с Керином, которое ранило её во много тысяч раз больней, чем расставание с Мэттом. Но медлить было нельзя. Так или иначе, но рано или поздно ей суждено было пройти через это.
— Сделай это, Керин! — произнесла Виктория, повернувшись к нему. — Сделай это прямо сейчас.
Керин слегка улыбнулся и покачал головой.
— Нет! — его голос, казавшийся самым прекрасным на свете, выражал такую грусть, что у Виктории сжалось сердце. — Я уже ничего не могу сделать. Теперь твоя очередь, Виктория.
Девушка вздрогнула и резко обернулась к графу.
— Что? Я уже… Но я даже не почувствовала этого…
Граф кивнул, усмехнувшись так, как может усмехаться человек, давние планы которого, всем остальным казавшиеся несбыточными, наконец-то воплотились в жизнь.
— А что ты ожидала, дорогая? Что у тебя будет припадок или судороги? Закатишь глаза и начнёшь кричать от боли? Или что ты взлетишь над землёй и грохнешься обратно, пробив пол? — он коротко рассмеялся. — Ничего такого, милая Виктория. Ты просто стала бессмертной. Тихо и незаметно вышла из жизни и растворилась в вечности. Вот и всё.
Виктория опустила глаза.
— Вот и всё… — тихо повторила она за графом.
Ей до сих пор в это не верилось. Она полагала, что перед этим у неё будет ещё один шанс подумать. Нет, она точно была уверена, что ни за что не передумала бы, но всё произошло так быстро, так внезапно… Девушка почувствовала, что в глазах у неё защипало, и что быстро моргнула, чтобы не дать слезам оказаться на щеках. Керин не должен видеть её плачущей. Он не должен знать, как тяжело далась ей его свобода.
— Прости… — тёплая рука Керина коснулась её обнажённого плеча. Ей сразу стало легче. Как бы отчаянно ни стучало её сердце, как бы ни горьки были мысли о сделанном выборе, как бы ни жутко делалось при размышлении о бесконечном существовании в мрачном замке, её душа согревалась, когда она видела, что Керину хорошо. И теперь Керину всегда будет хорошо. Виктория знала, что только ради этого мир, почти не принёсший ей счастья, стоил того, чтобы родиться в нём и покинуть его на заре своей юности.
Девушка накрыла руку Керина своей ладонью. Он обнял её, крепко прижав к себе. Она повернула голову; Керин поцеловал её волосы.
— Тебе не за что просить прощения, — отозвалась Виктория, прикрыв глаза от наслаждения. — Всё так, как и должно было быть.
— Ты страдаешь из-за моей слабости.
— Я страдаю из-за своей любви. А это — не наказание. Это награда.
Керин промолчал, только сильнее сжал в объятиях плечи Виктории. Она открыла глаза, склонила голову и поцеловала его руку. Он стоял сзади, и девушка не видела его лица.
— Знаете, сладенькие! — вдруг нарушил тишину граф. Виктория взглянула на него так, словно до этого она напрочь забыла о его существовании, и отстранилась от Керина. — Это, конечно, жутко мило, объятия, эта сентиментальная болтовня и всё такое, но… У нас ужасно мало времени. Так, что поторопись, красавица! Вам пора расставаться.
— Да! — проговорила Виктория, глядя на графа в упор. — Я пойду с Керином. Я хочу быть с ним эту последнюю минуту.
Граф поднял указательный палец, намереваясь возразить, но вдруг передумал.
— Что ж… Если лицезреть гибель твоего возлюбленного дружка для тебя удовольствие — вперёд. Это будет твоё последнее пребывание в том мире. Ты моя пленница. И моя спутница. Ты всё равно вернёшься сюда.
— У меня же нет другого выхода! — ответила Виктория и повернулась к Керину. — Идём?
— Идём! — согласился он.
Виктория протянула ему руку, и стоило юноше сжать ей ладонь, как они оба исчезли из этого мира. В следующее же мгновение они оказались в просторной комнате, обитой деревянными панелями, где из мебели были только стол, табурет с тремя ножками и широкая кровать без матраса. На окнах не было стёкол. Комнату насквозь пронзали лучи полуденного солнца, но лёгкий ветер, не прохладный, но слишком свежий, говорил о том, что лето уходит и впереди — сырость осени и леденящий холод зимы.