— Каждый ли день увидишь, как Хранящая Тьму и дриады вместе пляшут под звучание ветра? — Крюк обернулся, но не увидел за спиной никого. Лишь услышал тихие шаги позади.
Ведьма же схватила его за руку и утащила в круг, одевая на голову ему венок из барвинка. Он бы хотел сопротивляться, да не было сил. Его вело в этом движении при помощи музыки и визуальных образов, которые застилали глаза неземными картинами. Капитану казалось, что он всё больше путается в тенях, которые проникали внутрь, исследуя и ворочаясь, но всё это было настолько знакомо и в тоже время настолько необычно. Пусть пират и посещал подобные мероприятия не раз, такого ему видеть и ощущать не приходилось. Всё очарование разорвал хищный крик большой серой птицы, которая спикировала к Тёмной, при этом роняя перья. Казалось, что она сейчас нападёт на них. Острыми осколками разбилась атмосфера, разрывая наваждение, срывая его покров с затуманенного разума, острой болью взрываясь в голове Крюка и развеивая видения иных миров. Ощущение реальности ударило по нервам острыми иглами, словно он проснулся от долгого и тяжёлого сна. Ему казалось, что тьма, вдоволь растоптав все эти иллюзии, смеётся и покидает старого друга. В тоже время он почувствовал, что к нему вернулась возможность здраво рассуждать. Они сделали ещё один поворот, когда чародейка наклонилась к нему совсем близко. Её дыхание обожгло ему ухо.
— Ты кое-кого здесь ищешь, — прошептала волшебница, словно сама была опьянена воздействием праздника. — Эти цветы — символ вечной любви, отдай ей и сможешь увести. Если она добровольно их примет, — она резко отстранилась от брюнета и поймала перо, упавшее на выставленную руку. Ведьма дунула на него, и то закружилось в воздухе. — Иди за ним, оно приведёт тебя к тому, что больше всего желает твоё сердце.
В тот момент Джонс не думал, откуда тут взялась Тёмная, и во что ему обойдётся её помощь. Перо, подхваченное ветром, уносилось всё дальше, и он поспешил за ним. Лишь на краю поляны обернулся и увидел, что птица, клёкот которой привёл его в чувство, села на вытянутую руку колдуньи и позволила гладить себя, ведя себя как ручная. Больше мужчина не отвлекался, идя прежде незамеченной тропой. Тут тоже водили хороводы и прыгали через костёр, и плели венки из нездешних цветов. Ему предложили присоединиться к трапезе, но он отказался.
Крюк едва не задохнулся, когда увидел Эмму в окружении фей и огоньков. Держась за руки с однохвостой Кицунэ, она прыгнула через костёр, а потом весело и беззаботно рассмеялась. Он ещё не видел её такой безмятежной и радостной. Словно не было тех испытаний и печалей и всё, что тяготило её, исчезло. В белом лёгком платье с вплетёнными в белокурые волосы цветами она казалась особенно красивой, но это была не его любимая. Всё, что делало её Спасительницей — светлое волшебство и жизненный опыт — казалось, покинули ее.
— Эмма. Эмма! — позвал мужчина свою жену, проталкиваясь через толпу, пытаясь добраться до нее как можно скорее. Он чувствовал, что надо спешить. Вскоре Джонс не сможет тут находиться. Даже дышать становилось тяжело.
Волшебница повернула голову к нему, отвлекаясь от того, что ей говорили. В её взгляде ничего не отразилось. Она нахмурилась, пытаясь сбросить дурман, и сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Это несколько отрезвило её. Эйфория отступила, позволяя видеть чётче. Во взоре появилось понимание, и Спасительница поспешила к мужу. Подхватив подол платья, она буквально повисла на нём. Ощущая искрящуюся радость и небывалую лёгкость, поцеловала его в щёку, прижавшись к нему как можно ближе.
— Свон, ты меня пугаешь, — напряжённо засмеялся пират, обнимая её. — Пойдём скорее, уже поздно. Тут опасно оставаться слишком долго.
— О чём ты, Киллиан, здесь так хорошо. Зачем куда-то спешить? Пошли, я покажу тебе тут всё, — она попыталась вывернуться из объятий, но тот не отпустил её. — Что тревожит тебя? Отпусти себя, в такой день нельзя грустить и печалиться.