— Ты права, но мы и так оставили Хоуп надолго одну. Лапочка, наше сокровище будет скучать, — он попытался воззвать к её материнским чувствам.
— Ах, наверное, ты прав. Но так не хочется уходить, ведь тут столько много всего, — Эмма попытался объяснить, но что-то говорило в ней, что она сама не своя. Куда подевалась та недоверчивая и осторожная женщина, словно её подменили. Это было похоже на воздействие разного рода проклятий. Интуиция слабо шептала, что здесь что-то не так.
— Она никуда не пойдёт, — словно из воздуха соткался мужчина, высокий и гибкий, похожий на эльфов из старинных сказаний. — Милая, не заставляй себя, ты можешь оставаться здесь сколько угодно.
Эмма растерялась, не зная, что выбрать. Ей так хотелось остаться, и в то же время, она чувствовала, что Киллиану тут тяжело. На неё так внимательно смотрели. И тут её внимание привлёк цветок, фиолетовая звёздочка. Она потянулась к нему, словно от этого зависела её жизнь. Её попытался остановить тот мужчина, но отпрянул, стоило ему угодить в красные ягоды.
— Говорят, однажды на празднике одна дева так увлеклась танцами, что не заметила, как поранила ноги, и капли крови остались сверкать, как рубины. Была она ни мертва, ведь уже оживляли её, но и ни жива, ведь умерла она и жила в Подземном мире. Говорят, её волосы были подобны серебру, и могла она видеть то, что скрыто от других. Но возжелал её однажды один король и велел похитить диковинку, которая, по слухам, давала ей силы, чтобы после пленить её. Он ошибся, ведь то была память о её погибшем возлюбленном. Опечалилась дева, и слёзы её были, словно капли солёного моря. Пролились они над каплями крови, и те превратились в настоящие рубины. Увидел это король и захотел пленить её, да сбежала она, оставив только камни. Забрал он их и вставил в корону, а после велел преследовать её. Много земель и стран она обошла, но нигде ей не было покоя. Последней каплей стали злые слова того короля, что нашел её. Это разозлило деву. За те несправедливости, что учинили ей, наслала она справедливую кару. Всё больше ярился король, учиняя зло, множились беды. Дети его, видя это, обратились к провидцу. Отправились к нему, надев простые одежды и отдав свои драгоценности. Тот отказался от даров и хотел прогнать детей нечестивого правителя, но, увидев, что светлы их души, дал им пророчество и наказ. За злодеяния судить по справедливости, вернуть то, что было украдено, выплатив виру, и просить прощения, а корону с рубинами закопать и поливать её. Когда даст она всходы, значит, простили их. Будет им благоденствие. Всё сделали они, поливая ключевой водой место захоронения. Однажды, когда уже никто и не ждал, маленькая девочка позвала их. Кто она, никто не знал. И куда делась после, никто не знает. Но там действительно выросло дерево с красными ягодами, соленными, как само море. Были те ягоды оберегом от разных напастей и тьмы, и лекарством от многих болезней. Там, где есть эти ягоды, не приходят фейри, а тех, кто ел их, не могут подчинить или же подменить, — Тёмная возникла, словно из ниоткуда и выглядела иначе она. Волосы переплетались нитями чёрного жемчуга, соцветия мелких белых цветов дополняли прекрасную картину. Одежда уже была другой, более плотной и на вид тяжёлой. — Отступи, Фаррел, это мир без магии. Оставь его жителей в покое. Не про твою честь эти герои…
— Спасительница нужна нам. Она принесёт свет, который так нам нужен. Ведь это ты отравила Тьмой наши земли, — спокойно ответил сидхе. Ждал ли он вмешательства от неё, этого они не предусмотрели. Остаётся надеяться, что это не самообман…
— И это говорит фейри Неблагого двора. Не смеши меня. Вы ещё раньше склонились к злу, задолго до того, как Мерлин вообще создал Тёмных. Кто отравил Грааль своей злобой, напомнить? К тому же разве моя вина, что вы подменили ребёнка, которого должны были мне отдать. Он жил со мной, учился магии у меня. Моя ли вина, что вы после возвели Тьму в культ, сея его семена по разным мирам. Не смей возлагать на меня ответственность за действия твоего народа, — с усмешкой сказала Злая Ведьма Запада, обходя по кругу собеседника, стараясь не выпускать других из поля зрения. Эта история давняя и неоднозначная. Кто из прошлого века, и не все, кто знал, как было на самом деле, были ещё живы. Все вокруг затихли, наблюдая за разговором этих двоих, а волшебница видела, как круг вокруг них смыкается всё больше.
— Тебя почитали, но ты предпочли отвернуться… Я нашёл иные варианты, и не смей становиться на пути. Стоит угостить вашу Спасительницу чем-нибудь, и ты знаешь, что будет, — пальцы сидхе заискрились магией, а рядом костер сильно полыхнул, реагируя на недовольство Тёмной. — Ты вечно ни в чём не виновата, прямо святая простота. Думаешь, кто-то в это поверит?
— Какая мне разница, кто верит, а кто нет? — ведьма вскинула бровь. — Тьма лишь одна сторона силы, как и свет. Не больше и не меньше. И только самому адепту решать, как и зачем использовать магию. У вас есть свобода выбора, и как бы вы не кивали на Благой двор, вы тоже живёт прошлым, мечтая о былом величии. Идите вперёд…
— Кто сказал, что мы не идем? Спасительница — сильнейший светлый маг, ставший одним из нас. И это приведёт нас к новому величию… — он перешел на другой язык, понятный немногим.
— Или приведёт к падению. Такие игры с силами слишком опасны. Ты об этом не подумал? Мой тебе совет, не стоит нарушать баланс.
— Прибереги свои советы для себя. И не вмешивайся в чужие дела.
— Для меня нет чужих дел, есть только мои интересы, как говорил твой дед. Так поступают многие из вас. Ты, правда, считаешь, что остальные будут поступать иначе?
— Я предлагаю решить наш спор по-другому. Пусть уважаемая Эмма сама выберет, что ей больше по душе: отстать тут или же пойти с этим мужчиной. И никто из нас не будет вмешиваться, — предложил Фаррел. Они сделали, что хотели. Теперь можно отступить на время. Конечно, оставалась вероятность того, что всё пойдёт не так. Но сейчас нельзя затевать споры, ведь это не по правилам.
— Пусть будет так, — Зелина, а это была именно она, склонила голову, зная, что выберет Спасительница.
— Здесь запрещены любые конфликты, — звонкий голос раздался над поляной. Это была женщина в боевом облачении в сопровождении ещё нескольких воительниц.
— Это праздник. Согласно старым законам, здесь нельзя проливать кровь, — сказала, Руби, пришедшая вслед за валькириями. Она как представитель от города тоже наблюдала за порядком.