Спасительница задумалась, чего же она действительно хочет. Остаться здесь? Но зачем, ведь скоро праздник окончится, и все эти существа вернутся домой. Что будет тогда, она не знает. На празднестве так хорошо и весело, но она словно на себя не похожа. Ей это даже чем-то понравилось… А там, в Сторибруке, множество обязанностей и проблем. Но главное, там её семья. Не для того она столько боролась, прошла миры, чтобы взять и отказаться от всего из-за какой-то прихоти. Прихоти ли? Что-то внутри нашёптывало, что она может многое потерять, отказываясь тут остаться. Женщина лишь отмахнулась, решив не обращать внимания на этот вкрадчивый шёпот.
Она повернулась к мужу и взяла у него венок с цветами, который тот охотно отдал, улыбаясь ей такой дорогой её сердцу улыбкой. Спасительница привстала на цыпочки и подарила ему полный нежности поцелуй. Киллиан надел ей на голову венок из барвинка, думая о своей любви к этой прекрасной женщине, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. И протянул перо, которое указало ему путь сюда.
— Вот, возьмите эти ягоды, — сказала кицунэ, протягивая небольшую корзинку с такими же плодами, которые отпугнули фейри. — Это в благодарность за хорошую ночь.
— Большое спасибо, — произнесла Эмма, искренне благодаря лисицу, которая ещё и фей гоняла, если те были слишком назойливы.
Свон положила перо на раскрытую ладонь и, прикрыв глаза, сосредоточилась. Если бы не назойливый шёпот в голове, который всё время пытался в чём-то её убедить. Заглушить его полностью не получалось. Но волшебница довольно успешно игнорировала его благодаря тому, что подумала о Хоуп, её маленьком лучике. Как же она по ней соскучилась. Стоило ей представить дочь, как серое пёрышко взмыло, словно подхваченное ветром, и сделало круг вокруг неё. Джонс тем временем собрал лунную пряжу в найденный фонарь, чтобы та освещала им путь.
Двое путников отправились в дорогу вслед за пером, которое уводило прочь с этого полного скрытых опасностей места. Лес вокруг тоже не был безопасным. Всё ещё были слышны и музыка, и шум праздника, но вокруг уже было темно, свет от растений не доходил в чащу леса. Здесь всё ещё царила весна, но холодный ветер то и дело качал ветви, со зловещим скрипом проносясь над головами. Вскоре исчезли звуки гуляний, и они остались наедине с лесом. Путь им освещал только фонарь, который держал пират, идя впереди, за ним следовала Эмма. За супругами следили две птицы, то и дело, перелетая с ветки на ветку. Луна, прежде создававшая волшебную атмосферу на празднике, сейчас лишь удлиняла тени внизу и освещала верхушки деревьев. Её свет почти не попадал вниз через густые кроны. Причудливые фигуры мерещились в этих тенях, отбрасываемые шевелящимися ветвями и кустами. Казалось, что там могут скрываться разные создания, что неудивительно в такую-то ночь. Где-то ухнула сова, раздалось хлопанье её крыльев.
Эмма вздрогнула, казалось бы, после того, что пришлось испытать, ей ли бояться ночного леса, но, с другой стороны, здесь могут бродить потусторонние существа из иных миров. Она едва не выронила корзину с ягодами, когда ёж выскочил перед ними и тут же убежал, спрятавшись в кустах. Никогда ещё ей не было так неприятно и страшно находиться в ночном лесу. С каждым мгновением ей становилось всё более неуютно, даже возникала мысль вернуться обратно, но стоило вспомнить, что там тоже много опасностей, как Спасительница терялась. Она замерла, немного отстав от мужа. Слева от неё серебрился пруд, на берегу которого паслась чёрная лошадь, красивая и тонконогая.
— Киллиан, смотри, — Свон позвала пирата. Тот обернулся и едва не обомлел: он почти ушёл без неё и даже не заметил этого, словно был в каком-то сне.
Мужчина поспешил к жене и увидел коня, тот поднял голову. Либо у него светились глаза, либо они были полны слёз. Взгляд его вызывал озноб и в то же время притягивал, как магнит. Дух направился к ним. Они, как заворожённые, смотрели на его приближение. Крюк взял себя в руки, поставив фонарь и взяв горсть ягод, бросил перед собой, вынуждая коня остановиться, встать на дыбы и издать леденящие душу звуки. В его ржании слышался устрашающий вой. Ярость духа была непередаваемой. Он не мог добраться до людей, но и те не могли ступить и шагу, пока две птички не спикировали над ним, принимая человечий облик. Лошадь попятилась, то были не люди. Стоило кинуть ему овса, как тот не устоял и поддался к женщине больше похожей на мраморную статую, если не волосы подобные живому огню, чтобы попасть в ловушку: на него накинули уздцы, сделанные из золотых нитей, пока едва заметные тени удерживали коня на месте. Тот пытался сопротивляться, но безрезультатно. Келпи как-то сразу поник, стоило ему понять, что он проиграл и утратил волю. Темная протянула ему яблоко, которое тот съел, и что-то тихо сказала ему на ухо. Это заставило духа сразу оживиться, глаза его полыхнули огнём, грива его, как и хвост стали, словно из маленьких пламенных змей. Он фыркнул и, толкнув женщину в плечо, скрылся в воде. Тот же час раздался немыслимый грохот, и вспышка света ослепила путников. Когда они пришли в себя, то ни озера, ни мужчины, ни женщины не было. Перед глазами была обычная чаща.