— Моя маленькая надежда, — что-то всколыхнуло в душе. Это дитя с голубыми глазами. Невозможные чувства для той, кто потерял себя в океане магии, чтобы раствориться там и стать другой личностью.
Чувство утраты всколыхнулось в душе, острыми гранями пройдя по израненному сердцу. Не так, этого ведь не должно быть. Разве не обещали, что боли не будет? Кто обещал? Она чувствовала, что начинала злиться, блаженное состояние отступало. Ей хотелось уйти из этой комнаты, но тьма не пускала. Сторожила все выходы, пронизывала стены: всё это исходило от той, кто вытащила её сюда. Тьма пульсирует внутри неё, живёт и дышит, скрывая и охраняя что-то столь же живое и светлое внутри. Не добрые и не злые, а просто нечто, которое лучше не тревожить. Женщина гладила белокурые волосы ребёнка, но это лишь больше заставляло бурлить эмоции, раздирающие её изнутри.
— Эмма, доченька, борись. Не дай подчинить себя, ты не такая. Вспомни, через что ты прошла, кого потеряла и что обрела, — Белоснежка со спины обняла дочь. Когда ведьма сказала, что нужна помощь, она совершенно не колебалась. Она начала петь колыбельную, которую наплевала своей дочери, когда была беременна ею.
Когда Тёмная явилась в её дом, Мери Маргарет сразу насторожилась. Что было в её взгляде, что заставило подавиться вопросами. Разве стала бы она приходить к ним просто так?
«Ты знаешь, кто такие сидхе?» — спросила колдунья.
«Да», — она знала. Её родители как-то обращались к ним.
«Тогда, где Хоуп? Она мне нужна».
«Зачем?»
«Затем, что твоя дочь становится одной из них».
«Тогда я иду с тобой», — учительница не собиралась пускать всё на самотёк — это ее дочь. Однажды ей уже пришлось оставить её. Не теперь, никогда больше.
— Я не помню, я ничего не помню, — Спасительница закрыла лицо руками и заплакала, как не пыталась она что-то осознать, ничего не выходило. Она словно застыла, посредине упёршись в глухую стену. Только тихий напев и родные объятия облегчали её состояние.
— Позволь, я напомню твои истории и всего города. То, что помнит твоя душа, но было украдено у памяти, — колдунья протянула ей книгу сказок, которая материализовалась у неё в руках. — Возьми, если хочешь узнать правду!
Эмма не знала, что делать. Если она сделает, как ей предлагают, то потеряет всё. Что такого у неё есть сейчас, чтобы стоило держаться за него? К тому же, если ей не понравится, она всегда сможет вернуться, правда? Спасительница протянула руки, чтобы взять тяжёлый том. Что с ним делать, не читать же, в самом деле? Или ж?.. Додумать она не успела. Руку сильно обожгло, рубиновый браслет прежде невидимый, теперь словно полыхал огнем. Она почувствовала это, едва не уронив книгу, но сжала её только крепче. В голове творилось что-то невообразимое, в вихре перемешались разные воспоминания и чувства. То, что было до празднества, и те многочисленные дни, которые она провела в волшебной стране. То, что было внутри, завопило, протестуя, не давая собрать всё воедино.
— Свон, вспомни тьму. Вспомни, что было, когда ты приняла её. Как ты боролась с ней, чтобы остаться собой… Ты ведь оказалась сильнее и поборола её…
Тьма… Да, она помнила, как та пыталась подавить её разум в самом начале. Здесь ведь всё иначе. Или нет? Свон так запуталась и заблудилась в лабиринтах собственной памяти, не в силах найти верную дорогу. Все эти голоса в голове, которые звали её, в разные стороны вели. Какое бы она не выбрала направление, впереди везде виделся провал. Но Свон, нет, не Свон, а миссис Джонс так хотелось туда, где у неё есть прекрасный муж, любимые дочь и сын, родители и друзья. Она почувствовала прикосновение к губам, такое тёплое и родное. Как же ей было холодно и одиноко в этом пустынном мире, полном воспоминаний. Так же одиноко там, в той волшебной стране. Она так долго была одна, что не желала этого больше….
Когда Эмма начал оседать, Киллиан помог ей удержаться, зло, глянув на ведьму. Та лишь пожала плечами. Белоснежка забрала внучку в соседнюю комнату, чтобы та не видела, что происходит с её мамой.
— Что ты наделала? — спросил мужчина, пытаясь совладать с собой, чтобы не кинуться на Тёмную. Он уложил жену на диван, опустился рядом и осторожно сжал её руку.
— Она сейчас в пограничном состоянии. Если не спасёшь её, и она сама не захочет вернуться, то останется неприкаянным духом. До конца своих дней невидимая для смертных. Мы сделали всё, чтобы разбудить её личность. Теперь дело за вами.