Войдя в свои покой, Дана, швырнула свою шляпку и перчатки на кресло, села на кушетку.
- Отправь кого - нибудь ко мне, - усталым и злым голосом, велела Дана.
- Да, госпожа, – дворецкий поклонился и покинул ее покои.
“Да что за день такой?! Все летит к харну“ – зло подумала Дана. Настроение было настолько плохое, что хотелось убить кого - нибудь.
Нога болела, эльф оказался женатым, служанка сбежала, да и Эдвард заперся у себя в доме до конца недели.
Все было не так, все было не правильно!
Никогда еще ей не доводилось видеть эльфа в боевой ипостаси. Увидев вчера, с какой скоростью Атиэль трансформировался и снес дверь, она испугалась не шутку. Только тогда, до нее дошло, что он женат и что-то случилось с его женой.
“ И как я забыла, что эльфы носят брачные браслеты не на запястье, а на руке выше локтя, - печально размышляла, Дана. – Это как же надо было потерять мозги от его обаятельной улыбки, чтобы забыть о такой мелочи, как брачный браслет. Ведь и харну было понятно, что эльф занят. Такие красавцы не ходят в холостяках! ”
Стук в дверь прервал ее размышления. В комнату зашла служанка и принесла поднос с чаем и булочками.
- Добрый день, госпожа, - поклонилась служанка.
- Помоги мне переодеться и смени повязку на ноге, - велела Дана.
Пока служанка помогала ей снять и одеть свежее платье, Дана, смотрела на себя в зеркало, стараясь рассмотреть, что же у нее не так.
Большие карие глаза, прямой нос, полные губы, каштановые густые, длинные волосы, идеальная фигура. Одним словом, красавица! Так что же не так? Почему всем мужчинам нравиться с ней спать и заниматься сексом, но никто не предлагает ей руку и сердце?!
Настроение упало еще на один градус в низ.
Ей тридцать, давно пора быть замужем, носить брачную татуировку и пользоваться уважением света. Она не замужем, татуировки нет и до королевского двора ей еще далеко. За те два года, что она с Эдвардом, она еще ни разу не появлялась с ним в свет. Эдвард всегда находил причины, не брать ее с собой. То у него переговоры, то встречи, то дипломаты, то еще что-то, где не место женщинам. Ей с трудом удалось устроить к Эдварду в служанки Мирин. Иметь своего шпиона всегда выгодно. Мирин она доверяла и знала, что та ее не предаст и всегда будет на ее стороне. От Мирин, она узнала, что его семья негативно относится к их связи и не рады этому. Больше всего негодовала мать Эдварда, которая заявила, что она сама найдет ему жену, если тому приспичит жениться. Но это Дану не пугала. Она знала, что на этот раз не упустит свое, надо всего лишь правильно разыграть эту партию. Конечно, если можно было бы выбирать между Эдвардом и Атиэлем, она выбрала бы Атиэля, но… с эльфом не повезло. Пришлось утром возвращаться домой.
Настроение упало еще на пару градусов в низ.
Стук в дверь вернул Дану на землю и прервал ее размышления на тему ее будущего. Вошел дворецкий и передал ей конверт с вензелем Эдварда.
Увидев вензель, Дана засияла: “Легок, как на помине! Уже соскучился? - улыбаясь, взяла конверт – Все! Ты мой! “.
Настроение поднялось на пять градусов. Дана, попрыгала на одной ноге по комнате, засмеялась от радости, что Эдвард вспомнил о ней. Успокоившись, она с улыбкой, села за стол и вскрыла конверт, стала читать письмо. Остановилась, встряхнула головой, поморгала и перечитала еще раз.
“Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! - Дана, не верила своим глазам. - Такое. Не. Может. Быть! Нет! Все что угодно, но только не это! Только не это!”
В письме, в официальной форме, Дану ставили в известность, что лорд Эдвард Дир Сторк вчера женился и отбыл в родовой замок с молодой женой, а также вежливо намекнули, что ее персона больше не желанна в их доме.
- НЕТ! - Дана, вскочила и, закричав не своим голосом, упала без чувств.
На крик, комнату вбежали слуги. Дану, лежала на полу без сознанья, бледная, сжимая в руке письмо, с последней надеждой на будущее. Ее бережно перенесли на кровать и отправили за лекарем. Лекарь, обследовав Дану, сказал, что у нее, помимо вывиха ноги, сильный шок, выписал травяную настойку и посоветовал постельный режим.
Прейдя в себя, Дана, впала в состоянии безразличия ко всему. Все рухнула, мир стал для нее каким - то серым и неинтересным. К еде она не почти не прикасалась, ни с кем не общалась, даже с прислугой. Велела никого не пускать и не приглашать в дом, запереть ворота и не отвечать на письма и пригласительные карточки. Для всех был один ответ ”Госпожа себя неважно чувствует”.
Утром четвертого дня, к ней в дверь постучал управляющий и, получив разрешение войти, не поклонившись, жестко начал разговор с порога: