Альба поморщилась. Эта ситуация ей в корне не нравилась!
− Я, конечно, тебе благодарна за спасение… но всё же хочу спросить: зачем ты вообще увязался за мной? Да ещё целоваться полез? Это противоречит твоим словам!
Смуглые щеки мужчины покрылись лёгким румянцем.
− Не собирался я тебя целовать! Совсем! Просто… Да ты сама виновата! Начала бормотать что-то непонятное! А руки были заняты – вот и… закрыл тебе рот, как мог! А остальное… Природа! Я же мужчина!
− Ты не ответил на вопрос! – Лайла видела – он увиливает и, совершенно точно, что-то скрывает. Она, не смотря на головокружение, вновь попыталась «заглянуть ему в голову» − по-прежнему ничего не вышло.
− Эй, эй! Брось свои штучки! – занервничал спаситель.
− А ты тогда рассказывай, как есть!
Кеннит огляделся – на перроне стали появляться ранние пассажиры.
− Слушай, ты же в Новый Гампас собиралась? Поехали вместе, только теперь без глупостей всяких. В поезде и поговорим.
− Надо в кассу идти, − альба вздохнула.
− Что, денег маловато? – понимающе ухмыльнулся мужчина. – На наряды растратилась? А поехали на товарняке? Он как раз скоро прибудет! Ты в Брандбург?
− Да… − альба совсем растерялась. – Я никогда не ездила в товарном вагоне…
− Ничего особенного. Надо только догнать поезд и запрыгнуть. Какой-нибудь вагон окажется порожняком, или не очень загружен. Там и поедем.
− А если поймают?
− Вот когда станут ловить – тогда и подумаем. Вон, видишь паровоз уже на подходе? Давай скорее прикупим чего-нибудь пожевать и айда!
− Зачем тебе это? – серьёзно спросила она оживившегося мужчину.
− Что? – не понял он.
− Почему ты помогаешь мне? Учитывая, как я обошлась с твоими друзьями, должен − ну, не знаю − ненавидеть, или бояться, а ты…
− Я расскажу, только позже – это длинная история. И ты сама должна будешь ответить на несколько вопросов – прояснить кое-что, − серьёзно ответил Кеннит. – Пока отложим разговор: надо действовать. Идём скорее – я зверски хочу есть, а довольствоваться гнилой соломой как-то не привык, знаешь ли − в товарняке не бывает вагонов-ресторанов!
Им повезло – на перрон стали стекаться торговцы разнообразной снедью, в расчёте на рабочих железной дороги и пассажиров проходящих поездов. Кеннит набрал целый мешок пирогов с разнообразной начинкой, а также купил большую бутыль лимонада. Увязав всё это за спину в большую котомку, мужчина критически осмотрел альбу и проронил:
− Тебе бы тоже прицепить куда-нибудь саквояж – за спину что ли привяжи: нужны будут свободные руки.
− Я отлучусь на минуту, − предупредила Лайла, направляясь в сторону дамской комнаты.
− Только не делай глупостей! – забеспокоился спутник. − Тебе не зачем бежать. Только себе хуже сделаешь.
Альба только загадочно улыбнулась и отправилась, куда собиралась. Городское платье и туфли прекрасно уместились в саквояж. Она оделась в привычную расшитую плотную тунику, короткие замшевые брюки до щиколоток, и с большим удовольствием обула любимые мокасины. На улице прохладно – в довершение она достала длинное пальто из мягкой шерсти – всё, к поездке готова! Зацепив саквояж за ручку длинным ремнём своей любимой сумки, она перекинула его через плечо. Красивую шляпу, не умещавшуюся никуда, пришлось, с сожалением, оставить.
Глава 18
− Всё, я готова! – она подошла к Кенниту, нервно расхаживающему по платформе. Мужчина обернулся и округлил глаза от удивления.
− Так ты, оказывается, из лесного племени! А может, из поверженного Грента?
− Нет! Говори пожалуйста тише! – шикнула на него Лайла. Носильщик, проходящий мимо заинтересованно обернулся в их сторону. – Я с севера, альба.
− Не может быть! – прошептал Кеннит, − Это племя – легенда! Никогда не видел альб!
− Значит, ты повстречал легенду, − спокойно ответила женщина. – На самом деле нас очень мало – за всю свою жизнь я встретила лишь четверых, одна из которых была моей учительницей, а остальные – наёмный охотник за головами, его жена и маленький сын, но это было очень давно.
Мужчина хмыкнул:
− Судя по твоему возрасту, не так-то давно!
Лайла улыбнулась, но не стала отвечать: и так он уже слишком много знает.
− Лучше расскажи, где прятался в поезде? А обставил так грамотно – окно открыл, будто выпрыгнул! Я даже расстроилась, что ты разбился.