− Эй! Тут что мыши завелись? – немедленно отозвался Кеннит, появляясь из-за шкафа. Альба ничего не ответила, продолжая грызть сухарик. – Что, есть захотелось? – не отставал мужчина. – Попросить теперь совестно, после того, что ты учудила?
Лайла молчала, стараясь на него не глядеть. Только отделаться от бандита оказалось не так легко. Кеннит сел рядом с ней на кушетку, слегка подтолкнул плечом и спросил:
− Правда, зачем ты натравила на меня ту штуку? Кстати, что это было? Ведьмин помощник?
− Если не понимаешь, значит ты неисправим! – ответила альба, и тут же закашлялась, поперхнувшись крошкой от сухарика.
− Конечно, не понимаю! Я же не маг! – ответил мужчина. − Однако, считаю, всё-таки не заслужил такой расправы. Если попросишь прощенья, готов поделиться пирожками и лимонадом.
− Ладно, прости! − пробормотала Лайла. – Только тоже дай слово, что больше не будешь приставать!
Она вздохнула, но всё же посчитала нужным пояснить:
− Я провидица. Следую за видениями. Слыхал о таких?
− Да ладно! Как Серая Мойра из легенд? Она же до самой смерти оставалась девственницей! Так и не завела семью – чтобы дар не потерять! – он с недоверчивой улыбкой уставился на женщину. Альба кивнула. Мужчина посерьёзнел, покачал головой и произнес:
− В таком случае, прошу меня простить − я не знал, кто передо мной. Тогда совершенно ясна ваша реакция. Благодарю, что пощадили меня тогда, в Номане. Если честно признаться, я наверно не достоин этого.
Лайла поморщилась – слишком уж неприятное воспоминание!
− Можно мне пирожок, пожалуйста? – попросила она.
− Да, конечно! – Кеннит принёс мешок с едой и бутылку лимонада, протянул альбе. – А скажите, – поизнес он, испытывающе глядя на неё. – Понимаю, обыкновенные женщины не любят таких вопросов, но всё же, сколько вам лет?
− Восемьдесят четыре, − ответила Лайла, вынимая еду. – Летом исполнится восемьдесят пять.
− Сколько? – мужчина слегка отшатнулся.
− Тебе не послышалось, − проронила она, с удовольствием откусывая кусочек пирога.
– По виду и не скажешь. А мне двадцать шесть, − пробормотал он, скорее сам себе.
− Альбы многие годы не меняются внешне. Сколько мне отпущено – не знаю, однако благодарна, что время пощадило моё тело.
− А… − Кеннит немного помялся, но всё же решил задать следующий вопрос. – А все альбы…держат обет безбрачия?
− Ну, что ты! Иначе наше племя исчезло бы с лица земли! Только провидицы дают такой обет, чтобы сохранить дар!
Мужчина ничего не ответил, лишь грустно вздохнул. Что творилось в его голове, оставалось только догадываться. Некоторое время, они ехали молча. Лайла снова прилегла на кушетку, а Кеннит подтащил одно из кресел поближе и сел, уставившись перед собой.
− Вы спрашивали, зачем я потащился вслед… На самом деле была причина.
Глава 22
Он вытянул перед собой левую руку, на которой вместо указательного пальца торчал металлический конусообразный нарост. Альба молчала, ожидая продолжения.
− Война с Грентом унесла моих родителей, − мужчина говорил спокойно, немного монотонно, будто пересказывал ранее прочитанную историю, а не рассказывал о собственной жизни. – Отец был наместником в Номане – он на самой границе с Грентом – ну, вы сами знаете. Маги пришли в сопровождении разных странных существ. Очень давно, у отца была книжка – справочник верований народов мира и мифических животных. Так вот, оказалось, не такие уж они мифические!
Я играл во дворе с детьми слуг – мама разрешала… Она была очень доброй: сама выносила нам игрушки и сладости, а иногда, даже читала сказки, сидя в плетёном кресле на террасе перед домом… Отец почти всё время был на службе. Мама говорила: «Папе нельзя докучать! Он занят важными делами!», когда он сидел в своём любимом кресле с газетой, вонючей сигарой и чашкой квана на широком деревянном подлокотнике.
Мы играли в мяч: кто-то из мальчиков – я уже не помню их имён – зашвырнул его в кусты крапивы. Конечно, лезть туда никто не хотел. Тогда я спрятал руки в рукава, и отправился за мячом. Момента, когда появилась мантикора, я не уловил. Мяч закатился далеко: я прилагал все усилия, чтобы не получить ветками крапивы по лицу, пробираясь в самые густые заросли. Уже достав мяч, услышал какой-то шум и вопли. Со всех ног бросившись обратно, до конца так и не смог понять, что же всё-таки произошло: по двору валялись какие-то обломки и ошмётки, окрашенные алым…