− Чтобы в жизнь пришло новое, нужно избавиться от старого, − пробормотала она в ответ собственным мыслям. – Значит кому-то он оказался нужнее.
− Ты знаешь, − Кеннит искоса взглянул на неё, − Я, пожалуй, поверю, что ты очень старая женщина. У тебя скверная привычка разговаривать сама с собой, так свойственная старикам. Вечно они бормочут что-то себе под нос, выпадают из реальности и скаредничают! – Он с видимым удовольствием отметил, что альба оскорблённо замерла, а потом, посерьёзнев, продолжал:
– Что, сильно дорогая вещица? По виду не заметно.
− Это память…− Лайла покачала головой. – На самом деле даже не знаю, можно ли на самом деле так назвать…В общем, это единственная вещь, доставшаяся от родителей, которых я не помню.
Кеннит не стал допытываться. Просидев некоторое время в раздумьях, он с видимым усилием снял с мизинца золотое кольцо с серым невзрачным камнем и протянул его Лайле:
− Возьми, как компенсацию.
− Мне не нужно ворованное! – проронила она. Высказывание о возрасте несомненно задело её.
− Это не ворованное, − серьёзно ответил мужчина. – Я его выкупил в ломбарде… − он замолчал, не думая убирать руку. Повинуясь непонятному внутреннему порыву, альба взяла кольцо и стала рассматривать его в мягком утреннем свете. Неожиданно, тусклый серый камень поймал одной из граней солнечный луч и тут же заискрился необыкновенными разноцветными переливами – от жемчужно-жёлтого, до глубокого синего, напоминавшего о летней ночи в Вилее.
В руки альбы не часто попадали драгоценности – она была к ним равнодушна, больше ценя удобную одежду и тёплый кров, пусть и временный. Однако, кольцо задело что-то внутри, будя неосознанное чувство родства. Как луч света оживил и раскрыл прелесть серого невзрачного камня, так некоторые люди открывались с неожиданной стороны переживая разные события.
− Бери-бери! – произнёс мужчина. – В Новом Гампасе наши дорожки разойдутся. Может, взглянув на кольцо, вспомнишь о беспутном разбойнике Кенните, который спас тебя из лап бандитов почище себя.
Лайла кивнула, нашарила в сумке моток тонкого шнура, который всегда носила с собой, отрезала ножом нужную длину и вдела в кольцо, крепко связав концы. Потом повесила новое украшение на шею, а нож с оставшимся шнуром спрятала обратно.
− Даже не примеришь? – поднял бровь даритель. – Оно должно прийтись впору – я заметил, у тебя тоненькие пальцы.
− Никогда не носила колец, − ответила Лайла, − они меняют течение энергии, искажают…
Она моргнула и покачала головой: зачем бандиту такие подробности? Её слова прозвучат для него пустым звуком.
− Просто примерь – ничего страшного не случится! – пожал он плечами. – Мне интересно проверить свой глазомер.
С трудом развязав узел на шнурке, женщина попыталась надеть кольцо на средний палец правой руки – оно оказалось маловато. С безымянного пальца левой руки оно сваливалось, а вот на правый село, словно для него было сделано.
− Видишь, угадал! – сверкнул глазами Кеннит. – Оно тебе удивительно идёт.
Альба полюбовалась на кольцо – ей показалось, что камень ожил, утратив понурую серость, таинственно посверкивая разноцветными гранями. Женщина стянула его, вновь продела шнурок и повесила на шею.
− Спасибо.
− Не стоит благодарности – это извинение.
Некоторое время они ехали молча.
− А ты о себе ничего не расскажешь? – спросил Кеннит. – Я тут тебе наверно с полчаса распинался…
− И ничего не рассказал, кроме истории о детстве.
− Так и ты расскажи о детстве.
Глава 24
Лайла задумалась. На самом деле ничего примечательного в её детстве не было, если не считать проснувшегося дара и способности создавать ниньо… Тайны тоже особо не из чего делать. Обучение у Бинды могло показаться несведущему скорее скучным, чем таинственным: бесконечные упражнения на удержание концентрации, тренировки воли и запоминание значений Карт Судьбы – Лайла старалась прибегать к ним как можно реже…
− Я воспитывалась в приюте при монастыре Боско дель Норте, − начала рассказывать она. – Это в Норвале, недалеко от городка Фортолегано.
− В Норвале? – изумился Кеннит. – Никогда там не бывал!
− Он находится севернее Валхассии – там гораздо холоднее, чем в Кримпсе. Монахини экономили дрова, но в кельях настоятельницы камины, порой, топились даже летом. Пока находилась в приюте, помню постоянный холод. А ещё всё время хотелось есть…