А парнишка, которого сверстники дразнили за бедность и худобу? Они жили вдвоём с больной матерью. Парнишка, в двенадцатилетнем возрасте, работал где только получалось − его единственный вопрос: «Зачем мне жить?» Услышав в ответ: «Ты станешь главным печником в округе! За твоими услугами будут приезжать из других мест!» он просиял и убежал от неё, заплатив всем, что у него было – самой мелкой монетой. Правда, тогда провидица не сказала, что это случится уже после смерти матери…
Бремя чужой боли вновь навалилось на Лайлу, лишая желания и возможности возражать. Множество разных судеб – некоторых она вспоминала сразу, другие остались неясными тенями в прошлом… Для них, всех этих людей, встреча с нею стала судьбоносной, шансом, переломившим обыденный ход событий.
«У всего есть цена» − всплыли в памяти слова Бинды. «За дар приходится платить счастьем, а за силу – душой!» − эти слова она прошептала ни к кому не обращаясь, но Кеннит расслышал.
− Да кому нужен такой дар! – возмутился он. – А про магов, да, я слышал об их бездушии. Но, если честно, мне кажется, это враньё!
Лайла молчала, глядя сквозь приоткрытую дверь вагона на проплывающие мимо поля с редкими деревьями. Некоторые вещи объяснять без толку – самое дорогое для кого-то, для другого может быть не ценнее сора под ногами.
Глава 25
Им повезло: товарный поезд ехал прямиком в Брандбург, не останавливаясь в других городах. Вокзал помещался на окраине − чтобы не мутить воздух центральных улиц дымом от паровозных топок. Поезд зашел на запасной путь, ожидая своей очереди к разгрузочной платформе. Вагон дёрнулся в последний раз и окончательно остановился.
− Ну всё! Конечная станция! – провозгласил Кеннит, с любопытством выглядывая за дверь. – Чего сидишь? Пойдём скорее! – поторопил он замешкавшуюся Лайлу. У альбы с непривычки земля плыла под ногами. Мужчине же было, похоже, всё нипочём – он резво соскочил на землю с порядочной высоты и подставил руки, предлагая помощь. В очередной раз оказавшись в его объятиях, пусть на секунду, женщина почувствовала знакомый запах орехов и хвои. Неожиданно пришло осознание: миг расставания с этим хитрым ехидным авантюристом совсем близок! Странно, но от такой мысли стало как-то неуютно. Заранее не хватало его шуточек, подтруниваний… Нежных рук…От воспоминания о губах, завладевших её собственными, тут же бросило в жар. Она немедленно запретила себе подобные мысли, поспешно отстраняясь. Кеннит хмыкнул, отпуская, но комментировать не стал.
− Идём! Не стой на месте! Сейчас придут рабочие, которые проверяют состояние вагонов! Не хватало ещё, чтобы нас здесь застали. Не знаю, как у тебя, но у меня абсолютно нет желания отвечать на кучу дурацких вопросов! – продолжал поторапливать он.
Они дошли по путям до высокого облицованного белым мрамором здания вокзала. Кеннит остановился у круглого фонтана с невероятно реалистичной статуей коня, вставшего на дыбы, в последний раз пожал руку Лайле и произнес:
− Тут мы расстанемся – у каждого своя дорога. С тобой было…интересно! Береги себя, провидица!
Он ухмыльнулся, махнул рукой на прощанье и направился быстрым шагом к выходу в город. Лайла глядела ему вслед, стараясь собраться с мыслями – куда дальше? Первым делом необходимо переодеться – в нынешней одежде – несомненно удобной для путешествий, но неуместной на улицах прогрессивного города Брандбурга, она слишком привлекала внимание. Альба вновь переоделась в городское платье в вокзальной уборной, лишний раз порадовавшись, что не оставила саквояж. Она заплела привычную косу, собрав её в небольшую корону. Заглянула в зеркало, немного пожалела о красивой шляпе, брошенной на станции в Таубе − образ без неё казался неполным.
Выходя из здания вокзала, Лайла заметила висящую на столбе знакомую белую табличку: «Станция Брандбург. Новый Гампас». Она прибыла на место. Её тут же накрыло беззвучной пеленой, в которой утонули разговоры пассажиров, спешащих на поезд, стоявший у ближней платформы и уже разводивший пары. В плотной тишине увязли свистки паровозов, стук колёс по рельсам, звон часов, отбивавших одиннадцать раз… Перед глазами альбы вместо Брандбургского вокзала возникла картина бушующего моря – она даже почувствовала на лице капли солёных брызг, брошенных резким порывом ветра. Под ногами были не гранитные плиты, а уходящая из-под ног в бешенной качке палуба большого парусного корабля. Рядом стоял красивый черноволосый мужчина, закованный в металлический доспех до самой шеи. Сквозь точёные черты лица словно призрак, проступала голова орла с металлическим клювом и перьями из серебра… Невольно альба отметила, что он уже являлся ей в видении. Рядом с ним стоял, улыбаясь, очень грозный мужчина со шрамом, начинавшимся под левым глазом, тянувшимся через всю щеку. Тонкие усы и эспаньолка придавали его облику нечто разбойничье, залихватское, а в серых глазах тлели алые огоньки.