− Я беру. Можно подобрать к платью плащ, шляпу и саквояж?
Вскоре из дверей модной лавки появилась нарядно одетая очень изящная дама в сером дорожном плаще, с большим саквояжем в руках. Белые волнистые волосы были спрятаны под немного вычурной шляпой в тон платью. «Осталось купить шнурованные ботинки на небольшом каблуке» − подумала альба. Кожаные мокасины, популярные у её племени, в городе привлекли бы лишнее внимание – дамы таких не носят. Покрытая бисерной вышивкой сумка, с которой Лайла не расставалась, отлично разместилась внутри саквояжа, вместе с прежней одеждой.
Сапожник долго цокал языком, дивясь маленькой ножке заказчицы. Среди готовой обуви подходящих ботинок не нашлось, а детские не годились. Мужчина пообещал к завтрашнему вечеру сшить пару, снял мерки и получил задаток – шесть эрви[1], запросив двадцать по завершению работы – за срочность.
Со вздохом Лайла взмахнула рукой, подзывая извозчика – новый наряд обязывал заночевать в приличной гостинице, до которой идти далековато. Деньги таяли катастрофически, а ещё покупать билет на поезд! Она очередной раз в душе кляла свои видения, заставляющие порой идти неизвестно куда, с неясной до конца целью. Однако, спорить с ними она не решалась – наученная горьким опытом; ни разу ещё они не обманывали – провидицу вели туда, где она была нужнее всего.
− Что это вы одна? – спросил возница, заросший бородой почти до самых глаз. Женщина поёжилась под его колким взглядом. – Такой миленькой юной госпоже не пристало бродить по окраинам без сопровождения!
По окраинам? Альба полагала, что добралась чуть ни до центра города! Не удостоив любопытного бородача ответом, она скомандовала:
− На вокзал, будьте любезны!
Мужчина отвернулся, неодобрительно покачал головой и щелкнул длинным кнутом по мостовой, побуждая двух пегих лошадок тронуться с места. Двуколка медленно катилась между домов, редкие прохожие спешили поскорее скрыться в помещении. Лайла редко бывала в городах, но такое поведение жителей казалось странным. Вдруг кучер тихо пробормотал ругательство и стал неистово подгонять лошадей.
− Что случилось? – забеспокоилась Лайла.
− Вы что, дамочка, не здешняя? – угрюмо отозвался бородач, − Сегодня же пятница! Кеннит-Напёрсток гуляет!
Это заявление ни о чем не сказало альбе.
− Ничего не понимаю! – отозвалась она, − Что за Кеннит?
− Хорошо, что не понимаете, − кажется объяснять он ничего не собирался, − Сейчас поскорее доедем на вокзал – там территория Лендса-Угроба – Напрсток туда не суётся.
С трудом альба догадалась, что это местные бандиты. В больших городах, чаще всего на периферии, в глухих местах, образуются банды из таких вот отверженных обществом, но не желающих мириться с отведенным положением. После войны их было особенно много. Если в Вилее с ними успешно боролись местные дозорные, то в Кримпсе собирали народные дружины. Король не желал отправлять гвардию, находящуюся на содержании короны, для борьбы с «отребьем». В каждом городе из активных граждан собирали такие дружины, но они были в разном состоянии как оснащения, так и боеготовности. На границе с Грентом, который в Кримпсе упорно продолжали именовать Ядовитыми землями, часто действовали свои законы, и граждане просто договаривались с бандитами.
Иногда им платили за «охрану» торговцы и зажиточные горожане, чаще просто откупались, чтобы их не трогали… Какие договорённости действовали в Номане Лайла не знала, да, если честно, даже вникать не хотела. Ей бы уехать поскорее туда, куда звало видение.
Где-то играла музыка – альба даже разобрала слова незатейливой кабацкой песенки:
Дайте нищему монетку – он пропьёт её скорей!
Будет плакаться в жилетку о дурной судьбе своей.
Вы весёлую девицу позовите танцевать,
Напоите, накормите – вашу будет греть кровать.
Заплатите музыканту, что играет на струне,
Пусть мелодию затянет о любви и о войне.
Мы всплакнём над пивом дружно, вспомнив давние бои,
И затянем вместе песню «Очи синие твои»…
Глава 4
Прохожие попадались всё реже, возница стал чаще оглядываться и нахлёстывать лошадей. Мелодия расплывалась по мере удаления от источника, слова слились в многоголосый гул. Послеобеденное солнце ярко светило, размывая ощущение опасности. В самом деле, ведь дурные дела творятся под покровом ночи, а сейчас один из теплых первых дней осени: ну что может случиться?