− Думаю, вам не нужно моё разрешение, − улыбнулась Лайла.
− Элементарная вежливость, только и всего! – капитан оторвался от бутылки и глубоко удовлетворённо вздохнул. – Пока соблюдаем правила общежития и корректности, мы остаёмся людьми, вне зависимости от внешности и внутреннего состояния.
Почему-то альбу покоробило его определение человечности. Она хотела ответить, а потом всё-таки решила промолчать. Её колебания не укрылись от цепкого взгляда вампира.
− Вы хотели что-то сказать?
− Да так, − она махнула рукой. – Ничего особенного.
− А вы мастерица недомолвок, как я погляжу! Раз уж сказали «а» говорите уж и «б»! Иначе я буду мучиться от любопытства, − Мозер сверкнул удлинённым белоснежным клыком в кривой улыбке.
Лайла прикусила губу в сомнениях: от неё не укрылся еле заметный вновь разгоревшийся алый блеск зрачков капитана. Стоит ли его провоцировать? Она незаметно нащупала одиноко мерцающий след блуждающей души – здесь в море их было немного. В походной сумке как раз оставалось одно восковое вместилище…
− Очень спорное утверждение, на самом деле! – она не стала отводить глаз от слегка напряжённого лица капитана. – По-вашему получается, можно преспокойно загрызть человека, предварительно извинившись. Главное, чтобы были соблюдены условности.
Алый отблеск в глазах капитана разгорелся ярче. Внимательно разглядывая лицо оппонентки, он не замечал, как зашевелилась сумка, стоявшая в углу и из неё появилась маленькая восковая ручонка, с крепко зажатой серебряной шляпной булавкой в миниатюрных пальцах.
− А разве не так? – в голосе капитана прорезалась опасная хрипотца. – Повсеместно так происходит! Не нужно быть вампиром, чтобы сожрать зазевавшегося ближнего! Улыбающийся ушлый рыночный торговец с льстивыми речами, готов без зазрения совести опустошить ваш кошелёк. Таможенные службы в порту, любезно извиняясь, так и норовят конфисковать ваш корабль за мнимую провинность! А вы сами?
− Что я? – удивилась Лайла.
− Такая нежная, хрупкая… − капитан поставил флакон на стол, оперся о столешницу одной рукой, другая накрыла руку Лайлы, настойчиво переплелась пальцами. Альба попыталась высвободить руку, но вампир не позволил, сжимая руку крепче. – Смотришь невинными глазами… И живёшь в моей каюте!
Маленький человечек за его спиной делал свои первые шаткие шажки, опираясь на булавку, как на костыль. Он неуверенно вертел восковой головой в поисках цели. Эта душа сложно воспринимала новое вместилище, так неожиданно ограничившее её свободу.
− Вы сами уступили каюту, я не просила…
− Конечно, сам! Так это и действует! Ты улыбаешься, говоришь любезности… − он как-то в мгновение ока очутился рядом с нею. Лайла оказалась зажата в стальных объятиях вампира. – Вертишь всеми, как хочешь…
Маленький восковой человечек наконец совладал со своими руками и ногами и вскинул булавку наизготовку.
− Вы меня с кем-то путаете, − Лайла изо всех сил упёрлась руками ему в грудь. – Ни кем я не верчу!
− Разве? – лицо капитана было очень близко. Казалось, сопротивление альбы ему совсем не мешает. Неожиданно он словно пришел в себя и резко выпустил Лайлу из рук – она упала обратно на стул.
− Извините, − пробормотал Мозер. Его руки слегка дрожали. – Продолжим наш разговор в другой раз.
Он резко развернулся, прошёл мимо маленькой восковой фигурки, застывшей в позе фехтовальщика, так и не заметив её, и с грохотом захлопнул за собой дверь. Лайла облегчённо вздохнула, гадая, что это было. За короткое знакомство с Хьюго Мозером, она не замечала прежде за ним таких эмоциональных качелей. Он производил впечатление очень уравновешенного, чуть язвительного, уверенного в себе человека. До сих пор. После странного выпада, альба не знала, что и думать. Вампир выпил две бутылки эликсира – может это опьянило его?
Ниньо подковылял к ноге хозяйки и тронул её за штанину. Лайла подняла маленького помощника на руки, отобрала булавку и погладила, словно кошку.
− Благодарю тебя, малыш! – прошептала она и отпустила обитателя временного сосуда. Куколка распрямилась и застыла обычным твёрдым куском воска. Лайла вздохнула, заперла дверь и села обратно за стол, чтобы воздать наконец должное кулинарному искусству кока. В одиночестве на неё напал приступ аппетита.
***
Последующие дни капитан словно не замечал пассажирку, едва удостаивая её кивком головы при встрече. Он не заходил справляться с картами – видимо, прекрасно мог руководствоваться памятью при прокладке курса. Если альба появлялась на палубе, Мозер немедленно покидал её. Лайла сделала вывод – капитан стыдится своего срыва. Это вполне устраивало – между ними повисла неловкость от воспоминаний о произошедшем.