Порывшись, Лайла с удовлетворением отыскала две маленькие баночки: с твёрдой смесью ароматических масел и свечу. Как хорошо, что она успела обновить запасы у Джали – непревзойдённой мастерицы лекарств и настоев. Альба отковырнула спичкой кусочек смеси и положила его прямо на свечу, а потом зажгла фитилёк. Через некоторое время в купе поплыл легкий тёплый аромат. Она оставила свечу гореть на столике, а сама вновь вытянулась на диване и закрыла глаза. Представив себя, окутанной туманом, стала отпускать в белёсую мглу жестокие и неприятные картины, ярко вспыхивающие перед глазами, по мере погружения тускневшие и пропадавшие за пеленой. Такой чистке её научила Бинда, правда, она рассказала лишь о спасительном тумане – свеча и травы, а потом ароматные масла – находка Джали. Со свечой получалось быстрее и качественнее.
Время терялось, стирались границы реальности – эмоции: жадность, похоть, злое торжество и отвратительное удовольствие от вида чужих унижений – все тонуло в небытие, оставалось лишь молчание и пустота. Лайла парила в них, без мыслей, чувств, желаний… Что-то настойчиво выталкивало на поверхность – длинная нить, тянущаяся к телу, оставленному в купе вагона. Поезд, весело постукивал колёсами по рельсам, протянутым по равнине, уходившей в даль до самого горизонта. Нить тянула всё сильнее, ракурс сменился – она уже летела над самым вагоном: ещё немного и провалится внутрь… На крыше сидел мальчик – наверняка, он не раз ночевал в угольном вагоне – местами изорванная одежда, явно с чужого плеча была черна от угольной пыли, а симпатичное лицо исполосовано темными разводами. Кепка с треснутым козырьком съехала на затылок, но сорванец не торопился её поправлять, болтая ногами над убегающей полосой гравия вдоль железной дороги.
Глава 8
Лайла издала ЗВУК – она могла только так назвать это. Им она подзывала блуждающие души, уговаривая, обещая им тело, пусть ненадолго, пусть из воска…Но ТЕЛО! Ни один голос, или музыкальный инструмент не смог бы издать этот звук – его невозможно услышать ушами! Сама альба тоже не могла объяснить, как так получается. Когда Бинда спросила её, на что это похоже, девочка ответила – на мысль, только громче, на запах – но сильнее, на крик, только молча… Наставница её звала Говорливая Душа, предпочитая это прозвище настоящему имени.
Мальчик резко встрепенулся, уставившись на Лайлу тёмно-карими знакомыми глазами. Она никак не могла вспомнить, кого же он ей напоминает! Ребёнок ловко вскочил – теперь он стоял перед нею во весь рост, под ногами опасно раскачивалась крыша вагона; что-то спросил – слова унёс ветер, а потом потянулся к ней рукой… Лайла провалилась сквозь крышу, тяжело закашлялась, приходя в себя, постепенно понимая, что встреча на крыше вагона, как и сам полёт не были реальны. Свеча начала потрескивать – ароматного белого воска ещё оставалось в баночке около трёх четвертей – хватит на четыре-пять раз. Она решительно закрутила крышку – без воздуха огонёк угаснет.
Ощущая приятную бодрость в теле, альба посмотрела на изящные наручные часики – очередной подарок на какой-то из дней рождения от щедрого Венсана – она всегда вспоминала об этом неординарном вампире с благодарностью. Как же обрадовалась, когда он встретил Циану – вторую половинку своей истерзанной души! Наконец, эти двое могут быть беспредельно счастливы… Они же постоянно живут в Брандбурге! Можно будет наведаться! – только теперь пришло ей в голову. От этой мысли потеплело в груди.
Стрелки замерли на четырех часах – желудок немедленно дал знать, что получил сегодня только скудный завтрак в виде чашки квана и миски творога, купленного у проходящего молочника. В сумке оставался мешочек сухарей и пакет с орехами и сухофруктами, но альба не спешила их доставать. В поезде есть вагон-ресторан, а у неё ещё осталось немного денег. Тем более, после чистки она всегда старалась съесть и выпить чего-нибудь горячего.
Тем временем поезд замедлил ход, подъезжая к какому-то маленькому городку. Через несколько минут показалось высокий шпиль вокзала, украшенный затейливым флюгером в виде человека, трубящего в охотничий рог. На платформе почти не было людей. «Манс» − прочитала Лайла на кованой вывеске. Она не помнила, чтобы когда-нибудь бывала здесь – аккуратные домики выстроились вдоль достаточно широких улиц. Повсюду деревья, цветы на окнах – Манс оказался куда наряднее Ноймана.