У маленьких костров, разведенных здесь и там, сидели самые неряшливые и странные мыши из всех, что Биски доводилось видеть. Их взъерошенный мех был заляпан грязью и пылью, и они кутались в изорванные лохмотья древесной коры. Их единственным оружием, по всей видимости, были лишь похожие на колбаски мешочки, набитые песком, и длинные прочные лозы с привязанными к обоим концам деревяшками. Мыши постоянно ругались и дрались по самым незначительным поводам. Казалось, в этих стычках никто так и не был ранен, но мыши грозно замахивались друг на друга мешочками, увертывались и обменивались красочными ругательствами. Имя каждой мыши оканчивалось на «о» – здесь были Гоббо, Бамбо, Тинго, а потом он сбился со счета. Их наречие было гнусавым и грубоватым, и они говорили так быстро, что их едва можно было понять. Он наблюдал за тем, как мыши Гоббо и Тинго ссорились из-за мешочка с песком.
Гоббо резко кричал.
– Эй, ты, вевни этпескмешок, он мой, я его потвял!
Тинго решительно стоял на своем.
– Пвваливай, этпескмешок мой, моя мамчка сдевава его двя мня. Не вевтись вкруг, пытаясь спеветь мой пескмешок, коли свой посеяв. Гоббо Товстовоббо!
Тинго заметил, что Биски наблюдает за ним, и обрушил свой гнев на него.
– Ты н’кго пявишься, пухвонос?
Биски попытался улыбнуться и покачал головой, чтобы показать, что он и не помышляет оскорблять или смеяться над кем-то.
Тинго с важным видом прошелся вокруг; помахивая своим мешочком с песком, он мрачно уставился на пленника.
– Еще ваз так гвянешь, пвучишь от мня на сваву, пнял, товстзад?
Биски улыбнулся и кивнул несколько раз. Это не успокоило Тинго, который начал похлопывать своим мешочком по запястью.
– Думаю, я ввежу тбе за то, что ты нсмехаешься над мной!
Он уже замахнулся мешочком, чтобы ударить, когда полетел вверх тормашками от удара очень толстой мыши, носившей самый большой мешочек. Та схватила Тинго за ухо и грубо поставила на лапы.
– Псвушай, тупоговов, ты нашев то, что я вевев, а?
Кончиками пальцев мышь держала Тинго за ухо, а тот пританцовывал от боли и скулил.
– Ой-ой, отпсти, па! У них мы ничво не ншви, ток паву ставых квемней и все!
Толстяк вопросительно глянул на Биски.
– Это пвавда, ток пава ставых квемней, никаких соквовищ, а?
Мышь по имени Тинго ответила.
– Я ж гововил, па, ток пава квемней.
Не взглянув на него, толстая мышь замахнулась своим мешочком с песком. Она треснула Тинго в живот, сбив того на пол. Толстяк сердито бросил.
– Тебя не спвашивают, сопвенос! Я гвю с пвенным!
Он вытащил кляп изо рта Биски. Но мышонок молчал, пока с ним не заговорили.
Толстяк почесал свой щетинистый подбородок.
– Что ты девав на моей земве, вэдвоввец?
Вопрос застал Биски врасплох.
– Откуда Вы узнали, что я из Рэдволла, сэр?
Мышь сухо рассмеялась.
– Откуд еще может быть звевь в такой одежке? Я знаю все, что надо знать, я – Нокко, Гвававь пвемени Гонфелинов-воров. Чего это ты двых в девеве на моей земве вместе с земвевойкой из Гуосима? Давненько я таких у нас не видывав.
Биски заинтересовало имя «Гонфелины», но он честно отвечал.
– Я Биски. Землеройку зовут Даббл, я встретился с ним, когда мы оба были в плену у Крашеных, сэр.
Нокко уронил свой мешочек, поймал его задней лапой, подбросил вверх и снова ловко схватил.
– Квашеные, а? Довжно быть, не бовьно-то вы башковиты, кови вас свовиви эттупицы. А певед тем у вас быви каки-нить соквовища?
Биски ответил, пока Нокко вытаскивал кляп у Даббала.
– Сокровища, сэр? Что Вы имеете в виду?
Мышь по имени Гоббо подслушивала из разговор; она презрительно закривила губы в адрес Биски.
– Что я имею ввиду, соквовища, ха! Твофеи, шмотье, бавахво, добыча, слам – вот что мы имеем ввиду, есви не знав, тупогововый!
Нокко резко схватил его своей лапой. Крепко сжимая нос Гоббо, он крутил его, пока слезы не хлынули из глаз жертвы. Толстый Главарь ревел Гоббо.
– Я что тебе сказав, ты, бавабов, не везь куда не пвосят, поняв?
Гоббо быстро пританцовывал от боли.
– Ой-ей-ей! Поняв, па, я поняв, отпусти! Ой-ей-ей…