- А матушка? Я никуда не пойду без неё. Я её не брошу, ни за что! - Уна застыла, сжимая плечи сына. После этих слов она больше не имела права смотреть ему в глаза.
- Пойдёшь. Ещё как пойдёшь. Так твоё имя “Ллир”*? - Он усмехнулся, и отошёл, понимая что руку мальчик ему не протянет. Не сейчас. - Назвала его в честь того, что любишь больше всего? - С наигранной грустью мужчина посмотрел на Уну. Она же без слов поднялась и взяла руку сына в свою.
- Прости. Мне нет оправдания. - Продолжала она, всё ещё не глядя на мальчика. - Я верю, однажды ты станешь великим человеком. Всё, чего бы ты не пожелал, исполнится. И если Всесильные будут милостивы, я увижу тебя вновь. - Уна с трудом отпустила его руку, и быстро вышла из дома. Ллир побежал следом, Алдрен же вышел последним, окинув взглядом эту маленькую комнату.
Море ближе к закату разбушевалось. Солнце окрашивало берег и воду в алый. Уна медленно, но уверенно, шаг за шагом, подходила всё ближе к морю. И вот уже солёные воды окропили её платье, ноги, лицо. Резная шкатулка оказалась далеко позади, а волшебная тюленья шкурка была в руках шелки.
- Мама! - Скалистый берег был усыпан белыми гладкими камнями. Ллир поскользнулся и упал прямо на них, получив несколько ссадин. Силуэт матери становился всё менее различим, ни то от шума и плеска волн, ни то от слёз, что затмевали ему взор.
Закатное небо, алый свет, бушующее море, скалистый берег и силуэт, уходящий вдаль, постепенно растворяясь среди волн. Таким было последнее воспоминание Ллира о матери.
***
- Прежде ты жил в отдалении от замка, в небольшом поместье западнее отсюда, у берега моря. Там тебя растили и обучали грамоте, этикету и военному делу. Твоё здоровье всегда было слабым, потому требовалось частое присутствие лекаря. Им была женщина из ветхой лачуги на самом берегу. Добрая, хотя и странная, она проявляла к тебе заботу, к тому же ты дружил с её сыном. Да, этот мальчик, Ллир. Дерзкий, но весёлый и смелый мальчишка, вы были хорошими друзьями. Вот только… Однажды произошёл несчастный случай. Гуляя по возвышающемуся берегу, он вдруг соскальзнул вниз и разбился о скалы. Мать не смогла пережить гибели сына и тоже вскоре скончалась. Тебе было грустно и одиноко от потери друга, ты долго скорбел. Но в скорби нельзя жить вечно. Ты сохранил воспоминания о том, как вы играли вместе. О том, каким был этот мальчик. Теперь это лишь воспоминания, его больше нет. Он погиб. Трагически и несправедливо, но на всё воля Богов. Теперь же ты здесь, мой сын. Продолжишь усердно учиться и тренироваться чтобы стать достойным наследником. Храня память о своём детстве вдали от родного дома, бок о бок с простыми людьми, ты сможешь сделать их жизнь лучше. Ведь так ты обещал своему другу, верно, Теоран?
- Да, отец. Я помню это. Я обязательно стану вашим достойным наследником и пронесу обещание старому другу сквозь время.
Старинный замок на севере Эйнирских равнин возвышался над городом, в сердце которого стоял уже сотни декад. Не так давно король вернул себе власть над этими землями, и в замке вновь кипела жизнь. Юный принц должен был впервые показаться своему народу и придворным на предстоящем балу через несколько дней. Не смотря на то, что мальчик рождён от неизвестной женщины, да ещё и вне брака, король Алдрен О’Коннор признал его. Молодая королева с совсем маленькой принцессой, чьё здоровье было невероятно хрупким, приняли Теорана как родного. Юноша оказался талантлив к учёбе и военному делу, потому быстро сумел завоевать уважение подданных.
Глава 4. Бессмертные (Жнецы)
Стояла привычная для Сезона Ягод жара. Тяжёлые тёмно-серые тучи сгустились над лесом, будто вот-вот грянет гроза.
Здесь, на опушке, невысокая сухая трава густо залита кровью.
На лесной тропе небрежно разбросаны тела людей, около тридцати, измученные и искажённые. Видимо, их не просто убили, а ещё живых, долго и страшно пытали. У части трупов были срезаны лица, у другой части вырваны пальцы и аккуратно сложены рядом, у других же конечности вырваны чуть ли не полностью, а пустые глазницы залиты грязью. Но у всех несчастных было кое-что общее: их животы были вспороты, а часть внутренних органов отсутствовала. Застывший спёртый воздух дурманил, а от духоты кружилась голова. Волчица спокойно ступала мимо них босыми ногами, а Рианн то и дело останавливался чтобы прийти в себя. Кахиру было не менее дурно, и он старался не смотреть на тела.
Ворон с блестящими глазами трапезничал чьим-то глазом, будто не замечая присутствия людей. Запах крови с каждым шагом становился всё сильнее. Огромное сухое дерево с несколькими алеющими цветами на верхних ветках раскинулось посреди леса. Весь его ствол, вплоть до нижних ветвей был залит кровью, да так щедро, словно для этого было убито гораздо больше тридцати человек. Казалось, дерево пытались напоить человеческой кровью и накормить их внутренностями, которые безобразно висели на нижних ветвях. Тишина над лесом становилась всё более вязкой. Ни звука, кроме криков воронов-падальщиков, но и те слышались далёкими, нездешними. Не чувствовалось даже лёгкого дуновения ветра.