Робин пропела первые строки, слегка затронув струны лиры. За несколько мгновений гул утих, и взгляды людей были направлены на менестреля. Она прикрыла глаза, и набрала воздуха в грудь. Мелодия начала спрятаться в старинный мотив… Её голос лился рекой, и словно завораживал всех, кто его слышит.
Где мне найти дом, что станет родным?
Куда же свернуть с перекрестья дорог?
О, вольные птицы, поведайте мне,
Что там, где путь Солнца подходит к концу?
Что там, где Луна начинает свой круг?
Где звёзды исчезнут за гранью миров,
Где ветер начнёт бесконечный полёт?
Средь песен знамён
И зова клинков,
Как мне отыскать
Единственный путь?
О Древние Духи, откройте тропу.
В ответе ветра колыхают листву.
Но снова и снова, голосом лиры
Снова и снова спрошу у небес.
И песня сливается с ветра напевом,
Ведёт за собою в дорогу домой.
Робин выдохнула, и открыла глаза. Все взгляды были прикованы к ней, и вскоре дом наполнился рукоплесканием. Она слегка поклонилась, и с улыбкой спрыгнула с подмостка.
Сайн махнула ей рукой, и Робин подошла к девушке. У той в руках уже была миска похлёбки и кружка сидра, а на краю стола стоял поднос с свежеиспечённым хлебом. Она протянула их Робин, и отрезала кусок от хлеба, оставив его на столе.
- Ты здорово выступила! - С её лица так и не уходила улыбка. - Не очень часто к нам захаживают менестрели.
- Мне на линии жизни написано радовать людей своими песнями. Рада, что вам понравилось. - Она кивнула Сайн, и принялась уплетать честно заработанный завтрак.
***
Рианн проснулся от гула толпы в харчевне. Кажется, народ собирался чтобы послушать выступление менестреля. Солнце уже показалось над горами, и обычно в это время Рианн уже был на ногах, но в этот раз его будто что-то сморило. Он протёр глаза и направился наружу, пытаясь протиснуться сквозь собравшуюся толпу. Снаружи его обдал тёплый ветерок, принёсший запах затхлой листвы и крови. Будучи учеником Жнеца, он был ближе к Грани жизни и смерти, чем другие люди, потому мог чувствовать, то, что им не доступно. Так он ощутил слабый холодок, налетевший со стороны леса.
- Это ещё что?
Рианн огляделся, в попытке понять, что это было, и заметил парнишку, немногим младше него самого, который делал тоже самое. Тот был одет как и остальные деревенские, но обуви не носил. Парень на мгновение застыл, после чего быстрым шагом направился прочь из деревни по лесной тропе. Рианн нашёл взглядом брата, который всё ещё играл с другими детьми, и ринулся вслед за незнакомцем.
- Подожди! - Его голос слегка сбился, и они оба остановились, и Рианн пытался перевести дух. - Куда ты идёшь?
- В лес… Странный ты. - Юноша оглядел его с ног до головы, и почесал затылок. - С торговцем приехал?
- Да, но… Не об этом, ты знаешь, что в этой чаще? - В агатовых глазах отразилась серьёзность. - Ты, часом, не ученик местного Жнеца?
Тот слегка отстранился, но скромно кивнул.
- Стал недавно. А тебе чего?
- Я вот тоже. - Он наконец задышал спокойно. - Что это был за мороз?
- Мой учитель так подаёт знак, чтобы я нашёл его. - Он взглянул вглубь чащи. - Ты знаешь что случилось?
- Да… И знаю куда идти.
- Раз так вышло, то пойдём. Меня кстати Колум зовут, а тебя?
- Рианн. - Он улыбнулся, но Колум ответил опасливым взглядом.
- Так что произошло? - Колум осторожно ступал по сырой земле, стараясь не поскользнуться. - Учитель редко так делает, значит дело серьёзное.
- Ты сказал что недавно стал жнецом. Известно ли тебе о Бессмертных?
Колум застыл, обернувшись на Рианна. Его пробрал холодный пот, и ноги словно онемели.
- Немногое… - Сглотнул. - Учитель говорил что-то о них. Это люди, которые…
Рианн перебил его:
- Людьми их трудно назвать. Она присягнули бессмертным духам чтобы обрести могущество и долголетие. Такие уже не люди. Увидев их зверства, ты и сам поймёшь… - Он вздохнул. - Поэтому готовься к тому, что увидишь одну из страшных вещей в этом мире.
***
К полудню истлело всего два погребальных костра. Огонь Жнецов сильнее разведённого обычным человеком, но даже так, работа здесь была затянутой. Каждое из тел необходимо было собрать полностью, что не представлялось возможным для большинства из них. Волчица с Фьордом старались как можно аккуратнее обращаться с телами, вернее, их остатками. Как только Колум увидел поляну, усеянную трупами, ему стало дурно, и он не сразу смог снова взглянуть на них. Фьорд вполголоса бранил ученика, но не заставлял немедля приниматься за обряд.