Подсев к неприятельнице, она открыла первую попавшуюся страницу в книге и, проводя длинным указательным пальцем по словам, начала учить ее грамоте. Сначала нехотя, затем с некоторым любопытством Олеся присоединилась к обучению. Девушка, в отличие от той же Машки, оказалась на редкость способной “студенткой”. Это удивляло Аню, которая зачастую долго не могла добиться тех же результатов от своего покойного братца:
— Ты, Олеська, лучше любого барина!
— А ты, Анька, лучше любой княжны! — вторила покрасневшая Олеся в ответ на неожиданный комплимент.
Лед растаял, забор с грохотом рухнул.
***
Когда затяжные ливни кончились, Яга вытащила девушек на волю. Те, словно кроты, которые вылезли из норки, на мгновенье ослепли от дневного света. Повезло лишь, что небо заволокло гигантскими темно-серыми тучами, оттеснив солнце в дальние дали. Было жутко холодно и промозгло, а потому подружки натянули на себя длинные теплые рубахи, обулись в валенки из козьей шерсти, одно из тех изобретений, которые принесли с собой народ тенгри, и накинули шали.
Бабушка повела их не просто в самую чащу леса, она выводила их к краю иллюзии. Там, по ее словам, можно было найти какие-нибудь ингредиенты, которые сложно сыскать в ее мире. В воздухе тянуло сырой древесиной, грибами и свежестью от прошедших проливных дождей. То и дело с пожелтевшей и побагровевшей листвы капало прямиком на макушки.
Девочки, которые не стремились искать зельевые компоненты, устраивали привал и тихонько болтали, чтобы их никто не услышал извне. Ванда копошилась в бревнах, засовывая туда руку целиком, и вытаскивала лягушек, которые мучительно квакали от страха. Периодически по ней ползали и другие древесные жильцы, мураши да красные жуки с черными узорчатыми пятнышками на спине.
Анаис же искала для все того же зелья “Как свалить коня с ног” вороний глаз. Нет, не птичий. Она пыталась найти ягоду.
— Девки, далёко не разбредайтесь, здесь обитают ярчуки, — настоятельно вторила Яга.
— Кто-кто?
— Это такие собаки демонобоев, — запыхавшись, протараторила в ответ Ванда, вытаскивая очередную пятнистую лягушку. — Они могут чуять ведьм и демонов, а потом эти монстрюги ловят их и сжирают. Только я не понимаю, как они могут быть здесь, если их в городах выращивают?
— Ведьм они не часто ловят, только самых сильных и могучих, — спокойно поправила Яга. — Так что нам не должно ничего грозить. Но это собаки дикие и непредсказуемые, так что надо быть настороже. Ярчуки и в деревнях легко появляются. Как только в третьем поколении сук появляется первенец кобель, хозяева уносят щенка подальше в лес, чтоб беду себе в дом не накликать. То-то их здесь много водится.
— А разве ты не сильная и могучая ведьма? Тебя же должны легко находить эти твои яйчуки, — удивилась Олеся.
— Сомневаюсь, — сдержанно ответила Яга.
Тем временем Аня вызвалась подруге на помощь в поиске ядовитой ягоды. Сидеть без дела было скучно, книжек они не взяли, а магией тренироваться неподалеку от людских сел и деревень было опасно. Долго искали девушки растение, забрели они чуть подальше от приятельниц, и, наконец, Аня нашла заветный плод. Иссине-черная одиноко растущая шаровидная ягодка с юбочкой из листиков, словно куколка, смотрела девушке прямо в душу. Аппетитная, она манила потенциальную жертву, предлагая себя съесть, но Аня не поддалась чарам и просто сорвала ягоду, окликнув затем подругу. Как только та улыбнулась и побежала в ее сторону, неподалеку послышались скулеж, бойкие завывания и агрессивный собачий лай. Бежавшие в их сторону звери будто бы давились слюной. Яга закричала:
— Девки, сохраняйте спокойствие! Они Вас не тронут!
Но девушки не слушали. Они заверещали и пустились в разные стороны сверкая пятками: Дара приобняла Машку за плечи и уносила подругу из леса; Олеся схватила Ванду, застывшую в кататоническом ужасе, и буквально поволокла за собой. Анаис же схватила Аню за руку и потащила. Аня содрогалась от рыданий, у ее подруги же волосы встали дыбом.
— Девки! Девки! Вы хотя бы по разным местам не разбредайтесь!
Но девушки не слушались, они продолжали бежать. Через раз они спотыкались и пытались отдышаться, затем снова мчались прочь. Бабушка Яга тщетно старалась объединить сбежавших учениц.
Огромная звериная сила столкнула Анаис с ног, и она упала на живот, сломав себе ногу об торчащую из-под земли коряжку. Она заорала и достаточно импульсивно перевернулась на спину, однако подняться она не успела, ибо на нее кинулась гигантская дикая черная как смоль собака с горящими ярко-красными глазищами. Аня, тоже упавшая на землю и сломавшая ногу, зарыдала еще сильнее. Она постаралась встать, потея, прихрамывая, побежала в сторону Яги и закричала не своим голосом, словно раненая чайка:
— Бабушка!!! Бабушка!!! На помощь!!!
Побледневшая Анаис тем временем кричала и отбивалась от ярчука чем под руку попало: камнями да палками. Она уворачивалась, как могла, от возможных укусов, но тот все-таки смог впиться острыми зубами ей в плечо и разодрать кожу. Яга бежала так быстро, насколько позволял ее возраст. Когда крепкие древесные корни, неожиданно выползнувшие из-под земли, подняли наверх яростно брызгающего слюной монстра, стало понятно, что ее помощь подоспела поздно. Чудовище схватило пастью Анаис за шею, из которой фонтаном брызнула кровь с пузырьками воздуха. Через некоторое мгновение девушка перестала дышать.
Глава XIV
Сквозь пелену и марево Яга летела,
Не видя света, не щадя колени.
Лицо ее мрачнело, волосы седели,
И образ был дряхлее и страшнее.
Летела бабушка к Смородине-реке
Стремглав, боялась все же опоздать.
Метлу несла в одной она руке,
Другую руку было не разжать.
Старуха, дряхлая, как древа ствол,
И бородавчатая, как лягушка,
Ступою влезла к Маре Черной в “дом”
Спасать бедовую девчушку.
Тащила Мара девушку младую.
Как огонек в костре, она брыкалась,
Из шеи кровушка вкрутую
Как из ведра стремительно сливалась.
Встречала Мара Анаис,
Как стародавнего врага.
Но тут послышалось: “Окстись!” -
Кричала Бабушка-Яга.
Но Мара непреклонно волочила
Упрямую, строптивую девчонку,
Однако силы все она убила
И собралась отдать свою душонку.
Но Бабушка-Яга сдаваться не хотела
И, нацепив ей на руку браслет,
Девчонке выбор дать она успела:
Жить иль идти ко смерти вслед.
Браслет, ошейник ярчуковый,
Виновника погибели ее,
Вмиг озарился светом бирюзовым,
И Мару Черную пробило, как копьем.
И вот за малым дело оставалось:
Всего лишь сделать выбор Анаис.
Душа рвалась, металась, сердце сжалось,
И взгляд в Смородине-реке завис:
“Во мгле ночной, что Навию зовется,
Быть может, наконец, увижу я его,
И силуэт любви моею обернется…
Но лучше я вернусь домой.
Там Дар Левкоев ждет меня однажды.
Моя подруга, Анечка, ну как же без меня?!
Я перестану прошлому петь серенады.
Долою смерть! Мне уготована весна!”
И Анаис отпрянула к Яге,
Откинув грубо руку Мары Черной,
Оставив женщину в Смородине-реке,
Обзавелась враждою непреклонной.
***
Ба-бам! Ба-бам! Ба-бам!
Во мгле, дурманистом тумане
Предстало Мариным очам
Не то медведь, не то ревущий парень.
Ту-ду! Ту-ду! Ту-ду!
Хороший вышел бы вояка!
Чрез тяготы и духоту
Плыла Богиня в сторону бродяги.
Но полузверь узнал в Богине смерть
И устремился прочь, хромая,
Ступив, в конце концов, в земную твердь
И носом ароматы белены хватая.
Большую силу стал приобретать,
Бесстрашие внутри в нем возвышалось.
Не собирался коренастый парень умирать,