Учёный со своего фланга неспешно отбивался от четырёх забредших драугов. То же происходило и со стороны двух юных специалистов слева, которые, позёвывая, добивали тех, что доползли после встречи с Ялмаром.
– Знай мертвецы, что значит страх, сейчас бы его испытали, – подметил Доган, глядя на отблески света, отражавшегося на лезвии секиры, что сметала оживших врагов.
– Да, похоже они не ищут лёгких путей и решили пробиться в лоб, – согласился Томми, топча подползающих на культях мертвяков.
– Вот в такие моменты я чувствую себя бесполезной, – пожаловалась лекарь, поднимая мёртвую, клацающую челюстью голову.
Голубых огоньков во тьме уже не осталось. Воин, заметив, что рубить больше некого, помог отряду раздавить ползающие половинки тел и хрипевшие с злобной досадой головы.
– Вот ведь слабачьё, – поигрывая кинжалом, отметил Томми.
– Мы их просто размазали, – залихватским голосом добавила Флоки.
Доган тактично промолчал. Ялмар присел перевести дух, уперев руки в рукоять секиры.
– Я тут подумала… – начала с важным и довольным видом Флоки.
– Тебе не за это платят, – оборвал её, плут. – Да, кстати, а за что ей в общем-то платят? – вдруг задумался вор с удивлённым выражением на лице.
Девушка не удостоила его ответом, и только продолжила свою тираду:
– …подумала, что ведь у каждого уважающего себя отряда наёмников должен быть дистанционный боец, – оформила мысль девушка. – Так вот, вам повезло, теперь у вас он есть, – ткнув себя большим пальцем в выпеченную грудь, произнесла она.
– Спасибо Бассо, что у этого бойца не осталось стрел, – демонстративно вскинув руки к потолку, выдал Томми похвалу покровителю воров.
– Не без твоей помощи, – фыркнула Флоки.
– Нет рук у бога кроме ваших, так ведь говорится, – натянув мерзкую ухмылочку продолжал богохульствовать вор.
Доган, прочихавшись от трупной пыли, подметил:
– Не думал, что ты такой набожный…
– Ну-у… – почесал в затылке Томми. – Бассо мне помог пару раз, или же мне так показалось.
Ялмар вытер секиру куском льняной ткани от налипшей на неё маслянистой чёрной слизи и недовольно глянув на двух оболтусов, пытаясь не кричать, произнёс:
– Дальше пойдёте тихо как мыши, и не будете засовывать в подозрительные отверстия ни руки, ни другие части тела, усекли?
– Это он начал…
– А чего она…
Гвалт оборвался после двух быстрых подзатыльников, отвешенных Доганом, одновременно обоим распоясавшимся бойцам. Глянув с благодарностью на учёного, воин обернулся к заблокированному проходу.
– Теперь только вперёд, – констатировал он. – В конце зала мы видели проход, который уходит вглубь крипты.
В этот момент из ниш в стене начали падать многочисленные трупы и не спеша вставать на ноги. А если ноги отвалились при падении, просто ползти, ползти влекомые живой плотью.
– Похоже, соблюдать тишину нет нужды, – озираясь заметил вор.
– Отступаем дальше в крипту, в узком коридоре будет легче отбиваться – скомандовал командир.
Отряд схватил пожитки. Каждый взял факел, и все спешно пересекли зал под аккомпанемент звуков падающих тел с высоты и хора хрипящих голосов, будто силящихся что-то сказать, оттого ещё более пугающих.
Добежав до дальнего прохода, Ялмар остановился и проследил, чтобы все забежали в туннель. Обернулся, подняв факел над головой. Из темноты на него смотрело целое полчище голубых огоньков. Это было сравнимо со звёздами на ночном небе, при условии, что звёзды умиротворяли, а эти огоньки заключали в себе животную злобу.
Учёный, выставив факел перед собой и держа наготове палаш, вёл группу ускоренным шагом по тесному извивающемуся тоннелю, в котором с трудом бы разошлись два человека. К счастью, никто навстречу не попадался. Шаркающие звуки мертвецов, преследовавших живых, с каждым шагом затихали, покуда стали неразличимы. Примерно через пять минут такого темпа туннель пошёл на расширение, пока они не вышли в высокий коридор с широким проходом и деревянными двухстворчатыми дверьми вдоль боковых стен. Доски, из которых были сделаны двери, изрядно прогнили и держались на железном каркасе и честном слове. Доган подошёл к ближайшей двери, а точнее к тому, что от неё осталось, и заглянув внутрь, осветил факелом небольшую комнату. В центре стоял железный массивный стол, на нем, кроме кучи пыли, лежали инструменты для бальзамирования и керамическая посуда с неизвестной учёному иссохшей гнилью. Комната напротив по своему наполнению полностью повторяла первую.