К счастью, реализовывать свою угрозу ей не пришлось. Послышался хруст ломаемых веток и деловитые переговоры: «Костер тут будет… Шатер — там… Петька, гони топор…» Димыч, презрев комфорт и не набросив даже жилетки, отстегнул пилу и ринулся в темный строй еловых стволов — туда, где Володя заметил сухую ель. За ним направился Генка. Он, в отличие от товарища, успел открыть клапан рюкзака и вытащить пуховую куртку.
— А где шатер-то ставить? — буркнула Катя, облачившись в свою пуховку.
Девушки уже начали зябнуть. А ведь предстояла еще пара часов медленной и холодной процедуры натягивания шатра! Они с завистью поглядывали в темноту леса, откуда доносилось повизгивание пилы и бодрые мужские голоса. Вот где был источник тепла — им, увы, недоступный.
— Да вот тут, где вы сидите, — ответил Володя, ковыляя мимо с лопатой. Он утопал по колено при каждом шаге.
Посреди предполагаемой площадки валялись брошенные рюкзаки Димыча и Генки. Женя и Яна взяли их за лямки и поволокли прочь, на ходу проклиная эгоизм их хозяев.
— Эй, там у меня фонарь! За клапан не хватать! — строго крикнул Димыч, внезапно возникнув из-за деревьев.
— Вот сам бы и перетаскивал… Мы, между прочим, для всех шатер ставим, а не для себя, — попробовала возмутиться Женя, но вышло жалко и неубедительно.
Димыч снова выразительно вздохнул, показывая всю меру своего недоумения от подобной тупости и лени, и, забрав рюкзак, сам отнес его в сторону под сосну. Открыв клапан, он достал фонарь, придирчиво его осмотрел (очевидно, с фонарем все было в порядке), после чего включил и кое-как водрузил на голову.
— Ребят, нам вообще-то кол под шатер нужен… Шатер-то на что ставить? — напомнила Яна.
— Блин, сейчас… Не все же сразу! — раздраженно отозвался Димыч.
Он убежал к дровосекам, а девчонки тем временем принялись утрамбовывать площадку — медленно топать по кругу на лыжах, как лошади, привязанные к коловороту.
— Хоть бы одно доброе слово сказал, — высказала общую мысль Катя.
— Как же, жди! Он на это не способен.
— Эх, скорей бы уж все закончилось!
Незаметно стемнело, и вокруг вместо людей задвигались фонари. Каждый из них что-то говорил знакомым голосом. Слева голос Володи, запыхавшись, поучал, как лучше привязать костровой трос. Другой фонарь что-то отвечал ему голосом Пети. Вот между ними вспыхнул крошечный оранжевый огонек, сразу скрывшийся в облаке дыма. Слава Богу, зажгли костер! Значит, будет тепло. Но увы — не сейчас и не для девчонок. Они, как проклятые, должны околевать на своем посту, потому что этим ублюдочным мужикам, которые греются сейчас с лопатами, у костра или на пилежке, недосуг вспомнить о них и принести, наконец, шест для шатра. Им-то что — им же хорошо… Разве нужно о других думать?..
Женя, стиснув зубы, с наслаждением проклинала мужское бездушие, как вдруг темноту прорезал вопль Димыча.
— В сторону, бл…ь!! — заорал он.
Девчонки, не сговариваясь, прыгнули в разные стороны. Тотчас наверху что-то качнулось, беззвучно пролетело мимо и через секунду крона сосны со стуком и хрустом упала в паре метров от шатровой площадки.
— Никого там не пришибло? — послышался неуверенный голос Данилы.
— Никого… Но предупреждать же надо! — Катя, отряхиваясь, вылезала из снега, куда она со страху шлепнулась.
— Пацаны, вы там это… поосторожнее, а то поголовья не досчитаемся! — строго крикнул Володя.
От фонарей пильщиков послышалось что-то невразумительное, а потом снова завизжала пила: началась разделка убитой сосны. Женская команда, так и не дождавшись доставки центрального шеста для шатра — обычно под него обтесывали молодую сосенку — начала привязывать боковые оттяжки. Дело шло медленно, потому что требовалась точность, а замерзшие руки и ноги двигались с трудом. Женя в который раз жаловалась подругам, что у них, на самом-то деле, самая тяжелая работа, а парни под видом «сурового мужского труда» забрали себе самую легкую и приятную.
— Нет, я понимаю, конечно, что свалить дерево — это сила нужна и все такое… Но они же нам даже попробовать не дают! Вот лучше шатер бы ставили, я бы на них посмотрела…
— Говорю же я — дедовщина у нас, — вздыхала Яна.
Шатер худо-бедно был привязан. Без центрального шеста — в группе его называли фикусом — шатер походил на большой плоский стол, покрытый туго натянутой скатертью. Место, где упала сушина, уже полностью скрыла тьма. Там суетились три фонарика, очевидно забыв про шатровую команду.