В этом нежно-голубом наряде, так удачно оттенявшем ее южную красоту, Катя и впрямь выглядела прелестно. Простой крой платья выразительно подчеркивал ее тонкую талию, небольшую, но красивой формы грудь и безупречные руки. И прическа была хороша. Конечно, в походных условиях Магде не удалось бы создать на ее голове модное хитросплетение размером с башню, без которого в ту пору ни одна уважающая себя дама не могла показаться на людях, но и эта тщательно взбитая и кокетливо уложенная копна волос показалась Кате восхитительной. Она дотронулась до маленьких завитков, спадавших на высокую, хрупкую шею, полюбовалась собой еще минуту и удовлетворенно отложила зеркало. Подумать только, уже сегодня вечером она будет в Москве! И скоро весь мир будет лежать у ее ног, словно послушный пес…
Так велика была охватившая ее внезапно буйная радость, что Катя, подхватив юбки, закружила по комнате. Габриэла, которая, высунувшись из окна, кричала что-то по-венгерски гайдукам, что копошились у экипажей, укладывая хозяйские сундуки, с улыбкой посмотрела на сияющую девушку:
— Ah, la jeunesse, la jeunesse! (Ах, молодость, молодость! (франц.) Сколько в вас жизни, мадемуазель Катерина! Оршика, — окликнула она дочь, — мы скоро уже расстанемся с княжной. Может быть, ты наконец оторвешься от книги и уделишь ей внимание, поговоришь?
— О чем? — буркнула Оршола, переворачивая страницу.
— Бог мой, — Габриэла беспечно пожала плечами, — неужели не о чем?
С этими словами она вышла из комнаты и девушки остались одни. Машинально прислушиваясь к голосу Габриэлы, которая, стоя в коридоре, отдавала распоряжения горничной, Катя бросила взгляд на Оршолу.
Как ни странно, происшедшие события не сделали их ближе, но отнюдь не по Катиной вине. Когда немножко схлынула радость по поводу освобождения и встречи, Катя обнаружила, что Оршола все так же сдержанна и немногословна. И хотя венгерская мадемуазель исправно ухаживала за ней во время болезни, проявив себя умелой и заботливой сиделкой, она оставалась все такой же отстраненной вещью в себе, что и в начале знакомства.
Впрочем, внезапно подумала Катя, возможно, у них просто не было времени для того, чтобы по-настоящему сблизиться. Оршола очень нравилась ей, причем, несмотря на все их размолвки, нравилась с самого начала, но Катя прекрасно понимала, что так легко эта странная девушка свою душу не раскроет…
Времени и вправду оставалось немного. Кто знает, когда судьба сведет их в следующий раз. И пока есть возможность, надо сказать ей о том, что она чувствует. Оршола спокойно читала, не обращая на нее никакого внимания. Помедлив немного, Катя нарушила молчание:
— Мадемуазель Оршола (сейчас она уже не смела обращаться к ней на «ты», как в вечер спасения), я хотела сказать вам спасибо за все, что вы для меня сделали.
Венгерка подняла голову и посмотрела на Катю. На ее веснушчатом личике не дрогнул ни один мускул.
— Не стоит благодарности, — сдержанно отозвалась она.
— Вы самая лучшая девушка, которую я встречала в своей жизни, — смущаясь, продолжила Катя. — И я… Я была бы счастлива иметь вас своим другом.
Не глядя на нее, Оршола закусила пухлую губу, со вздохом отложила книгу и снова взглянула на собеседницу.
— Не дай вам Бог дружить с такой, как я, — сумрачно отозвалась она, поднимаясь. — Впрочем, сердечно благодарю за добрые слова, я очень польщена.
Совершенно оторопев, Катя молча смотрела, как Оршола поспешно, словно желая как можно скорее отделаться от нее, выходит за дверь. Ей было так стыдно, что запылали даже уши. Что же такого она сказала, что эта барышня шарахнулась от нее, как черт от ладана? И что означают эти странные слова, которые произнесла Оршика? Но вряд ли теперь ей суждено узнать это. А жаль, очень жаль. Даже обида, сдавившая сердце после того, как ее так бесцеремонно отвергли, была не так сильна, как это чувство потери. Она знала, что лучшей подруги, чем Оршола, у нее никогда бы не было. Но, видимо, и не будет…
Лошади резво бежали по дороге. Светившее прямо в глаза заходящее солнце не позволяло как следует разглядеть показавшийся на горизонте городок, и Катя откинулась на спинку сиденья, улыбнувшись сидевшей напротив баронессе.
— Кажется, мы приближаемся к Клину, — кинув взгляд за окно, сказала та. — И совсем скоро конец нашему путешествию. Любопытно, что вы расскажете о нем своим родителям, княжна?
Катя вздохнула, покосившись на Оршолу.