— Постараюсь не пугать их излишними подробностями, — сказала она. — Честно сказать, то, что произошло со мной, так невероятно, что мудрено и поверить.
— Да, с этим не поспоришь, — согласилась Габриэла. — Но, самое главное, постарайтесь сохранить эту историю в тайне от подруг, иначе правда все равно выйдет наружу и ваша репутация будет безнадежно погублена. Но, я надеюсь, это вы и сами понимаете. Со своей стороны клятвенно обещаю, что от нас с Оршикой никто ничего не узнает.
— Спасибо, мадам. Конечно, я понимаю, что обо всем этом следует молчать, — заверила Катя.
Молчать она сможет, едва ли у нее найдется в Москве подруга, достойная такой откровенности, но вот как забыть?..
Помолчав немного, она озвучила вопрос, который все это время неотступно вертелся у нее в голове:
— Мадемуазель Оршола, я давно хотела спросить вас: каким образом вы догадались, что в карете Стрешнева нахожусь именно я?
Заложив пальцем страницу в книге, Оршола подняла голову и задумчиво взглянула на Катю.
— В самом деле, Оршика, — подхватила Габриэла, — я тоже хотела спросить тебя об этом, но все было недосуг. Объясни нам, это очень любопытно.
Оршола отложила книгу.
— Ну что ж, пожалуй. Впрочем, Габриэла, часть моих догадок тебе известна, но если мадемуазель Катерине интересно, я расскажу все с самого начала.
Она немного помолчала, точно собираясь с мыслями и начала:
— О том, что вы ушли, переодевшись в крестьянское платье, нам сообщила Магда. Думать о том, где вы взяли эту одежду и куда направились, было некогда, мы хотели догнать вас как можно скорее. Но нам никак не могло прийти в голову, что вы двинетесь в обратную сторону. Мы поехали в Торжок, искали вас там, расспрашивая прохожих, но вас никто не видел. И тут наш ямщик…
— Еремей? — улыбнулась Катя, начиная понимать.
— Да, Еремей, — подхватила Оршола, кивнув на окошечко, где виднелась широкая спина сидевшего на козлах ямщика, — поняв из наших разговоров с прохожими, что мы ищем вас, признался, что отправил вас в деревню Ильинку, то есть совсем в противоположную сторону. Мы поехали туда, но и там вас не оказалось, хотя жена родственника Еремея подтвердила, что вы там были. Кто-то еще видел, как вы шли в сторону кладбища, и мы направились следом.
— И что же?
— На кладбище была часовня, но и там никого не оказалось, только пустой гроб. Правда, в уголке стояла корзинка с провизией, которую Еремей узнал, и валялся платок. Мы подумали, что сами, по доброй воле вы не бросили бы эти вещи и поняли, что вы попали в беду. А потом мы заметили возле часовни свежие следы проехавшего экипажа, увидели кровь на траве…
— Вот тогда нам стало по-настоящему страшно, — вставила Габриэла.
— Мы предположили, что если вы живы, то вас могли увезти на этом экипаже. Крестьянин, которого мы расспросили, сказал, что видел экипаж, проехавший в сторону Торжка, но описать не смог, говорит, было далеко.
— И тогда мы поехали обратно, — объявила Габриэла. — Решили заявить в полицию, если не найдем вас сами. А потом нас остановил на дороге Стрешнев. Сейчас я просто удивляюсь: как же я сразу не догадалась, что это он похитил вас, княжна? А ты, Оршика? Каким образом ты догадалась?
— Ну, прежде всего, я знала, что у Стрешнева есть земли под Торжком, не исключено, что та же самая Ильинка, — сдержанно объяснила Оршола. — И когда он появился на дороге, я об этом сразу вспомнила, как и о том, чем промышляет этот господин. А мадемуазель Катерина — девушка красивая, мимо которой, не оглянувшись, не пройдешь, — она улыбнулась в ответ на смущенную Катину улыбку. — Но, признаюсь, его озабоченность другими делами сначала сбила меня с толку. Казалось, он поглощен только поисками Таисьи. Но я все-таки задумалась, да и крик, раздавшийся в карете, тоже был очень подозрителен. Кстати, княжна, а кто там кричал и почему?
Катя слегка покраснела:
— Это секретарь Стрешнева, такой гнусный человечек. Пока Стрешнев был занят разговором, он… начал распускать руки и я его ударила.
— Браво, — оценила Оршола, не без сочувствия выслушав объяснение. — А мне и невдомек было, почему кричит мужчина, да и Стрешнев говорил о каталепсии. В общем-то, — продолжала она, — все эти подозрения появились в моей голове, когда Стрешнев уже уехал. Он ехал в ту же сторону, что и мы, но даже если бы он изменил маршрут, я бы уговорила Габриэлу последовать за ним. Но все шло, как надо, и я решила пока оставить мамочку в неведении, чтобы она нечаянно не испортила все…
Габриэла со вздохом покачала головой:
— Для такой не по годам мудрой дочери, я, должно быть, и в самом деле, слишком глупая мать!