Глава 7. Бахмет
Стук в дверь прервал ее размышления. Катя впустила горничную, знакомую ей толстенькую Груню.
— Екатерина Юрьевна, — ахнула та при виде барышни. — А я и не поверила, что это вы! Думала, ошибся Егор. Радость-то какая! Ой, как выросли-то вы, да похорошели! Прямо икона Иверской Божьей Матери!
— Спасибо, Грунечка, — рассеянно улыбнулась Катя, думая о своем.
Вошедший в комнату истопник, поклонившись барышне, сложил возле заслонки печи-голландки принесенные поленья и принялся за растопку.
Продолжая восторженно щебетать, Груня приняла снятый Катей плащ и, оглядевшись по сторонам, в недоумении осведомилась:
— А где же багаж, Екатерина Юрьевна? Неуж-то до сих пор не внесли? Вот бездельники! И людей ваших что-то не видно…
Катя помолчала, думая, стоит ли снизойти до ответа. Но, рассудив, что иначе по дому пойдут какие-нибудь нелепые слухи, все же ответила:
— Успокойся, Груня, нет багажа. В дороге экипаж сломался, меня знакомые подвезли. А багаж вместе с моими людьми в гостинице остался, для них места не нашлось, позже пошлю за ними.
— В гостинице! Вот уж место совсем не подобающее. Слава Богу, что нашлось, кому подвезти, — закивала Груня, видя, что барышня не расположена к долгим разговорам. — Что же, Екатерина Юрьевна, по позднему времени спать вам угодно будет лечь или отужинаете сперва?
Разумеется, Катя, как всегда, была зверски голодна, хотя и перекусила в дороге, и милостиво согласилась «отужинать».
— В доме гости Александра Юрьевича уж больно сильно шумят, — словно извиняясь, сказала Груня, — что если здесь вам ужин накрыть?
И против этого Катя не возражала. Разумеется, меньше всего ей хотелось снова оказаться в обществе пьяных гвардейцев, чьи распаленные водкой голоса доносились даже в эту часть дома. Поужинать, да на боковую — чего еще желать? В печи потрескивают дрова, а уютная кровать так и манит к себе…
— День сегодня постный, — снова точно извинилась Груня, когда был накрыт стоявший в спальне столик, — среда…
Катя покосилась на принесенные блюда. Маринованные огурчики, соленый лимон, студень, судя по запаху, — рыбный, гороховая лапша с грибами и грибные же ушки, плавающие в конопляном масле.
«Ага, постный, — мрачно подумала Катя, принимаясь за еду, — Сашкины друзья все мясо сожрали, вот и постный».
Впрочем, еда показалась ей достаточно вкусной. А когда принесли к чаю левашники с вишней и миндальное печенье, она и вовсе осталась довольна. Чай был для нее напитком непривычным, но вкус его и крепость ей нравились.
— А вашу детскую комнатку на антресолях завтра приготовим, уберем, печь протопим, как следует, — тараторила Груня, — а барыня-то, как вернется, и получше вам спаленку определит.
Она остановилась перед кроватью, задумавшись.
— Что же, белье постельное и ночное вам барынино, пожалуй, взять придется… Сейчас принесу.
Озабоченно вздохнув, Груня вышла за дверь. Ее сомнения были понятны Кате. Предоставлять гостям постельное белье было не принято, эти принадлежности считались такими же интимными, как и нижнее белье. А поскольку Катя не была в родительском доме много лет, никаких своих вещей у нее тут давно не водилось. Получается, она в родном доме та же самая гостья, подумала Катя. Разве что белье ей все-таки согласились предоставить…
Пока вернувшаяся горничная стелила ей постель, добросовестно взбивая подушки и перины, Катя расхаживала по комнате, молча прислушиваясь к хохоту и громким голосам гвардейцев, доносившимся снаружи. На языке вертелось множество вопросов, но она решила оставить их до утра, — слишком хотелось спать.
Наконец с помощью горничной она начала снимать одежду, готовясь ко сну. И когда на девушке остались только сорочка и панталоны, Груня вдруг в изумлении замерла:
— Царица небесная!
Катя бросила на нее непонимающий взгляд.
— Екатерина Юрьевна, да где же вы взяли тряпицу эту срамную? — Груня покачала головой, в ужасе глядя на Катины панталоны. — В штанах же этих одни только непотребные женщины ходят, эти, как их? Кар…кур…
— Куртизанки? — с невинным видом подсказала Катя.
Возведя глаза к потолку, Груня троекратно перекрестилась:
— Вот-вот! Они самые. Не дай Бог барыня увидит, что тогда будет!..
Катя молча стащила панталоны и швырнула их через всю комнату:
— Да не нужны они мне, пропади они пропадом! Я простыла в дороге, вот и надела для тепла.
— Для тепла лучше юбок нижних побольше надеть, — нагнувшись, горничная подняла и скомкала «срамную тряпицу». — Вот барыня, дай ей Бог здоровья, приедет и займется вашим гардеробом…