Положение было явно не из комических, но услышав последнюю фразу, девушка нервно хихикнула. У нее еще оставалась надежда, что, услышав шум, явится Александр и уведет буяна. Если только в эту минуту он не пьян еще более, чем его гости… Эта неожиданная мысль немного испугала Катю, и разозлившись сама на себя, она крикнула в сторону двери:
— Пошел вон отсюда, болван!
Непрекращающиеся удары по двери были ей ответом. Судя по всему, пылкий гвардеец был не обидчив, или же очарование незнакомки затмевало в его глазах все прочие недостатки. Заметив на столе еще один подсвечник, из массивной бронзы, она без тени сомнения взвесила его в руке. Ничего не поделаешь. Если этот шалопай все-таки ворвется в спальню, у нее есть, чем успокоить его. Вооружившись канделябром, княжна встала возле двери, и в эту минуту дробь, которую выбивали по филенке кулаки настойчивого воздыхателя, прервали два удручающе пьяных мужских голоса.
— Бухвостов, ты что тут делаешь? — осведомился первый.
— Мы поехали к девчонкам[1], ты идешь с нами? — добавил второй.
— Я не хочу к другим девчонкам. Я эту хочу, которая здесь, за дверью, — отрезал Бухвостов с решительностью, безусловно, лестной для самолюбия осажденной барышни.
— А кто там?
— Нее, Бухвостов! Туда нельзя, там сестра Шехонского. Я помню, он сам сказал.
— Он врет! — выпалил поклонник княжны Шехонской. — У него никогда не было сестры, мы бы знали об этом. Он просто не хочет делиться с нами своей новой шлюхой, поэтому и обманул нас. А она такая свеженькая, глаза — как вишни… Я хочу нанести ей визит, а она меня не пускает! Мадемуазель! — и он снова забарабанил в дверь.
— А она вправду хорошенькая?
— Очень! Сейчас мы сломаем дверь, и ты в этом убедишься! Мадемуазель, мы ломаем дверь!
— Все вместе! Разом! Навались! — закряхтели гвардейцы, и дверь затряслась, едва не срываясь с петель.
У Кати похолодели ноги. Подсвечник подсвечником, — но сумеет ли она отбиться от троих? И где, черт возьми, челядь, неужели все спят мертвецким сном? Дверь трещала под ударами, было видно, что крючок вот-вот сорвется, не выдержав напора. Она машинально глянула на окно, но тут же сердито отвернулась, встряхнув разметавшимися черными кудрями. Калечить себя из-за каких-то пьяных идиотов? Конечно, можно было бы попробовать еще раз поувещевать этих разбойников, но, скорее всего, звук женского голоса лишь еще больше распалит их.
— Мадемуазель, — хрипло хихикнул за дверью запыхавшийся Бухвостов, — потерпите еще м-м-мгновенье! Щербатов, Аргамаков, ну, сильнее!
Дверные петли отчаянно захрустели. Коротко лязгнув, отскочил крючок, и дверная створка распахнулась, с грохотом ударившись об стену. Не удержавшись на ногах, трое пьяных женолюбов рухнули на порог. Издавая стоны и проклятия, они закопошились на полу, пытаясь подняться.
— А я еще сомневалась, что вся Москва будет у моих ног, — удовлетворенно произнесла Катя, разглядывая поверженную троицу. — Вот, уже второй раз за один и тот же день. Только господина Леднева не хватает.
— Я здесь, — прошелестел голос из коридора, и перед изумленной девушкой появился памятный ей гвардеец, не так давно упавший с лестницы при виде ее красоты.
Пресловутый господин выглядел вполне здоровым, без особых повреждений, если не считать фиолетового синяка под глазом, но, что самое досадное, был, похоже, не так уж и пьян.
Трое первопроходцев к тому времени уже переменили свою смиренную позу: Бухвостов стоял на четвереньках, очевидно, собираясь с духом, чтобы перейти на следующую ступень эволюции. Щербатов и новый Катин знакомый, Аргамаков, сидели на полу, озадаченно потирая ушибы, и неразборчиво ругаясь. Не сводя с девушки глаз и растянув губы едва ли не до ушей, Леднев медленно шагнул вперед.
Катя сморщила носик, став похожей на злобную собачонку. В этом доме поклонники лезли из всех щелей, как тараканы, хоть кипятком их шпарь! Гнев кипел в душе, придавая сил. Поудобнее перехватив подсвечник, она бестрепетно взмахнула им, целясь в голову незваного гостя. Удивление мелькнуло в бледно-голубых глазах гвардейца. Защищаясь, он поднял руки, сумел уклониться от удара, и в следующий миг резко оттолкнул Катю. Не устояв на ногах и потеряв от неожиданности свое оружие, девушка рухнула сверху на Бухвостова и его приятелей. От боли в спине и затылке у нее на миг потемнело в глазах.
Ее внезапное падение сверху заставило незадачливых Бухвостова и Аргамакова снова растянуться на полу, но более устойчивый Щербатов с неожиданной ловкостью облапил ошарашенную Катю за талию. Не теряя времени, счастливчик с аппетитом сжал прикрытую лишь несколькими слоями батиста грудь княжны. Издав негодующий вопль, та впилась ногтями в руки насильника, словно рассвирепевшая рысь, зажатая росомахой. Кровь выступила из запястий Щербатова и, заорав на весь дом, он инстинктивно разжал ладони.