— По некоторым причинам я и вправду очень давно жду следующего чина, но вы-то откуда можете знать об этом?
Катя негромко рассмеялась:
— Да я много чего знаю о вас, Бахмет. Знаю, что ваш род ведет начало от Чингисхана, и ваш предок, царевич Аслам Бахмет, триста лет назад перешел на службу к Василию Темному. Знаю, что вы родом из Ростова, у вас девять братьев и сестер и потому рассчитывать на достойное наследство вам не приходится. Еще знаю, что в прошлом вы — поручик, но разжалованы за дуэль. Также знаю, что вы — первый задира в полку и по какой-то странной прихоти случая пользуетесь успехом у женщин…
— Вот так вот значит, да? — с юмористической мрачностью прервал ее Михаил. — Это что же, у мадам Канижай на всех имеется такое dossier (досье (франц.), или же я один удостоился подобной чести?
— Мне рассказал об этом Саша! — рассердилась Катя. Взяв бокал со столика, она храбро сделала пару глотков, сморщилась и с пристуком поставила его на столешницу, расплескав напиток и едва не разбив стекло.
— Эй, эй, осторожнее, — усмехнулся Бахмет. — Если вы думаете, мадемуазель, что битье фамильной посуды убедит меня в том, что вы здесь хозяйка, то вы сильно ошибаетесь.
Не сдержавшись, Катя захихикала. Ей не хотелось признаваться себе в этом, но молодой гвардеец с каждой минутой занимал ее все больше.
— Лучше поведайте, что еще говорил обо мне ваш… э-э-э… Александр.
— Еще? — Катя важно кивнула и подняла глаза к потолку, словно надеясь высмотреть там нужные сведения. В голове зашумело, но мысль о том, что алкоголь уже начал свое действие, не слишком ее озаботила. — Еще он говорил мне, что вы очень недалекий субъект, болтун, сплетник и шулер.
Михаил в изумлении приподнял брови:
— Это он вам говорил обо мне?
— Да, — очень серьезно подтвердила Катя, но через мгновение, не выдержав взятой на себя роли, фыркнула и невинно произнесла: — То есть, нет, конечно. Это я пошутила.
Бахмет смерил ее убийственным взглядом и, взяв кочергу, принялся молча ворошить дрова в камине. По мере того, как затягивалось молчание, девушка ощутила нечто вроде раскаяния.
— Вы обиделись? — негромко произнесла она.
— А вы как думаете? — бросив зазвеневшую кочергу, Михаил снова откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки. — Благодарите Бога, что вы женщина, мужчин я отправлял на тот свет за куда менее обидные шутки.
— Вы тоже обижаете меня, — хмуро отозвалась Катя. — Обижаете тем, что не верите мне.
— А какие у меня основания верить вам, мадемуазель? — холодно сказал Михаил, устремив на нее немигающий взгляд. — Александр, хотя мы знакомы не первый год, до сих пор никогда не упоминал о том, что у него есть сестра. Да и княгиня Софья Петровна, на моей памяти, ни разу не вспоминала о том, что у нее есть дочь.
У Кати вытянулось лицо.
— Неужели это действительно так… — тихо проговорила она.
Боль, отразившаяся на лице девушки, была такой явной, что Михаил невольно внимательнее взглянул на нее.
— Я сожалею, если обидел вас, — продолжал он, слегка смягчившись, — но вы расскажите мне всю правду и тогда посмотрим, смогу ли я вам поверить. Где вы жили до сих пор, возможно, воспитывались в монастыре? И каким образом, если вы действительно княжна Шехонская, оказались в карете содержательницы борделя?
— Ах вот что вас смущает больше всего, — Катя надменно улыбнулась, мысленно молясь, чтобы щеки не вспыхнули опять. — Это просто случайность. Если вам любопытно, я могу рассказать.
— Сделайте милость, — кивнул собеседник, отпив глоток из бокала, и поудобнее устроился в кресле. — Если я удостоверюсь, что вы именно та, за кого себя выдаете, то последующая беседа пойдет значительно легче.
— Я именно та, за кого себя выдаю, — Катя гневно сверкнула глазами. — И о том, что представляет из себя мадам Канижай, я узнала только приехав сюда, со слов Александра. Я ехала в Москву…
— Откуда, позвольте узнать?
— Из-под Новгорода. Я живу в поместье моего отца, селе Вольногорском, если вас это интересует. В пути у меня сломалась карета, и мадам Канижай предложила подвезти меня. Она была очень любезна, да и выглядела благовоспитанной дамой, так что у меня не было никаких оснований не доверять ей. Но и выхода тоже не было.
Бахметьев скептически приподнял бровь:
— Не понимаю. Вы что, ехали одна?
— Нет, разумеется. Со мной была моя гувернантка и люди.
— Что же с ними сталось, позвольте полюбопытствовать?
Катя ответила не сразу.
— Они погибли.
— Час от часу не легче! — откинувшись в кресле, Бахметьев с видимым изумлением уставился на девушку. — Да с вами не соскучишься, милочка.