Он смотрел на нее так пристально, что Катя ощутила некоторое смущение.
— Мне кажется, это был бы слишком смелый наряд, вам не кажется?
— Здесь, в Москве, — возможно, но не в Петербурге. Помню, когда я служил там, то ее величество устроила маскарад, на котором все мужчины были в дамских платьях, а дамы, напротив, одеты по-мужски[1]. Говорят, это было незабываемое зрелище. Усатые гвардейцы в фижмах сшибали юбками столики, жардиньерки, падали сами, зацепившись за подол…
Катя засмеялась:
— Не может быть! Вот это да! А как же вы избежали этой участи?
— Я, к счастью, был еще не в том чине, чтобы присутствовать на придворных балах. Так что, мне повезло.
Глаза Кати заискрились смехом:
— А если бы все-таки вас обязали явиться на такой бал, и в женском платье? Что тогда?
Михаил зажмурился в непритворном ужасе:
— Руки бы на себя наложил точно, или, по крайней мере, постарался бы совершить что-нибудь такое, чтоб оказаться на гауптвахте. Но женские тряпки не стал бы надевать даже под угрозой расстрела на месте.
— Зря, — хихикнула Катя, жуя пирог. — Мне кажется, из вас получилась бы чудная белокурая красотка.
— Ах, значит, вы находите меня красивым, да? — удовлетворенно хмыкнул Михаил, с усмешкой разглядывая краснеющую девушку. — Да и вы, Екатерина Юрьевна, неплохо бы смотрелись в мужском платье. С вашими умопомрачительными ножками…
Катя едва не подавилась пирогом. Скрывая невольную улыбку, она с упреком посмотрела на юношу:
— Бахмет, давайте не будем переходить рамки светского разговора. Иначе я сочту, что вы ничем не отличаетесь от остальных друзей моего брата, и тогда…
— И что же тогда?
Катя осушила наполненный оршадом бокал и с вызовом встряхнула волосами:
— А ничего тогда! Просто имейте в виду, что я далеко не беззащитна и смогу постоять за себя, если увижу, что вы ведете себя не как благородный дворянин!
— Вот так вот, значит, да? — вздохнул Михаил. — Ну хорошо, вы правы и я приношу свои извинения. Хотя, накажи меня Бог, не понимаю, почему должен извиняться за комплимент, которого достойна далеко не каждая дама, уж поверьте.
— Бахмет! — крикнула Катя, бросив взгляд на мирно спящего брата. — Еще одно слово и этот кувшин полетит вам в голову!
— Всё, всё! — Михаил поднял руки, точно сдаваясь. — Я понял. Раз вы не любите, когда вам говорят комплименты, давайте поговорим обо мне. Кажется, вы говорили, что я красивый?
— Я? — театрально изумилась Катя. — Не было такого!
Так, болтая и смеясь, они просидели до тех пор, пока в окнах не забрезжил утренний свет. Александр за все это время даже не шелохнулся. Наконец, взглянув на часы, Михаил поднялся.
— Екатерина Юрьевна, к сожалению, вынужден оставить вас. Служба ждет.
Катя подавила невольный вздох. Прощаться с Бахметьевым ей совсем не хотелось, да и сна не было ни в одном глазу. Но, разумеется, задерживать гостя она не стала и спустилась вниз, чтобы проводить его.
Стоя в вестибюле, Михаил набросил на плечи поданную лакеем епанчу, принял треуголку и, прежде чем скрыться за дверью, задержал взгляд на молчавшей Кате.
— Если бы я раньше знал, что у моего друга такая очаровательная сестра… — тихо произнес он.
— И что бы это изменило? — еще тише отозвалась Катя, чувствуя, как замирает в груди сердце.
— Я бы давно уговорил его привезти вас в Москву.
— Ну вот я здесь, так что можете располагать мною, — усмехнулась она.
— И теперь мы друзья с вами, не так ли? — завладев ее рукой, Бахмет запечатлел на ней горячий поцелуй и, выпрямившись, пристально взглянул в глаза девушки. — По крайней мере, начнем с этого, а дальше… как Богу будет угодно.
Катя стояла в некотором замешательстве, не зная, что отвечать на эти странные слова. Поклонившись ей, юноша молча шагнул в распахнутые двери и тут Катя окликнула его, впервые назвав по имени:
— Михаил Алексеевич…
Он обернулся, выжидательно глядя на нее.
— Спасибо вам.
Бахмет улыбнулся и его зеленые, как майская трава, глаза, казалось, стали еще ярче.
— Право же, Екатерина Юрьевна, не стоит благодарности.
И с этими словами он скрылся за дверью. Гулкие шаги прозвучали по ступеням. А Катя осталась стоять, глядя ему вслед и не замечая, что улыбается самым глупейшим образом…
[1] здесь небольшой намеренный анахронизм: в реальности подобного рода маскарады устраивала императрица Елизавета, а не Екатерина II.