Молчание.
— Если господин Леднев не пожелал принести мне свои извинения, то я беру назад данное вам прощение! — отчеканила Катя, потеряв терпение. — Он оскорбил меня сильнее всех вас вместе взятых! И пока он не извинится, не будет прощения и вам!
Странное дело, но эти слова срывались с губ словно помимо сознания. Зачем ей нужны извинения этого негодяя, Катя не знала. Но чувство унижения и обида на брата, который не смог призвать к ответу ее главного обидчика, совсем помутила разум. К чему ей извинения этих троих, если посмевший поднять на нее руку Леднев не желает раскаиваться в своем возмутительном поступке?
Она замолчала, выплеснув обиду, и в наступившей тишине раздался негромкий голос Михаила:
— Екатерина Юрьевна, к сожалению, Леднев уже никогда не сможет принести вам свои извинения. Но и обидеть больше не сможет.
— Что?.. — задохнулась Катя.
На слабеющих ногах она приблизилась к брату и взяла его за плечи, вынуждая взглянуть себе в лицо.
— Отвечай мне! — закричала она. — Что произошло? Ты что… убил его?
Саша не ответил.
— Да говори же! — девушка изо всех сил встряхнула его. — Он мертв?
— Да, — угрюмо отозвался Александр.
У Кати упали руки. Отступив на шаг от брата, она с ужасом уставилась на него.
— Боже милосердный… Как же так? Как ты мог? Из-за меня?..
Александр долго молчал, но наконец тихо выдавил:
— Не я.
Катя смотрела на него, еще не понимая. Но внезапно догадка огненной вспышкой озарила мозг. Она круто развернулась к Михаилу:
— Вы?..
Ответив долгим взглядом, в котором ей почудился странный упрек и одновременно вызов, тот молча кивнул.
— Господи, — всхлипнула Катя и, развернувшись, опрометью бросилась вон из кабинета.
Михаил догнал ее у дверей парадной залы и схватил за руку.
— Отпустите меня! — едва ли сознавая, что делает, девушка хлестнула ладонью по его лицу.
Бахмет на мгновение замер, выпустив ее руку и, словно не веря, ошеломленно дотронулся до горящей щеки. Запоздалое раскаяние екнуло в сердце Кати, испуганно смотревшей на него. Черты Михаила стали жесткими, от устремленного на нее взгляда повеяло ледяным холодом. Помедлив мгновение, он развернулся и пошел прочь.
Едва переставляя ноги, Катя поднялась по лестнице и толкнула дверь в свою комнату. Устало прислонилась к стене.
«Ты сама мор и смерть».
За что она ударила его? Разве Михаил виноват в том, что она несет смерть тем, кто оказался рядом?
Катя зажмурилась, вспоминая удивленное лицо Леднева с синяком под глазом. Как его звали? Кажется, Платон. Он всего лишь хотел позабавиться со случайно подвернувшейся девицей, которую счел шлюхой, и получил за это удар шпагой. Смертельный удар.
«Мадемуазель Дюбуа, Аникей, Степан, отец Адриан, Леднев», — мысленно перечислила Катя и уставилась на пять зажатых пальцев дрогнувшей ладони.
Ее собственный погост. Для кого следующего станут рыть могилу?
— Господи, нет у меня ни умиления, ни усердия, ни сокрушения, чтобы молиться достодолжно, — хрипло прошептала Катя, крестясь негнущимися пальцами.
Когда получасом позже, проводив друзей, пришел Александр, Катя ничком лежала на постели. Брат придвинул стул к кровати и сел на него верхом, сложив руки на спинке. После некоторого молчания, Катя повернулась набок, окинула взглядом угрюмое лицо брата, и в отчаянии сказала:
— Господи, Саша, как же ты допустил?..
Александр виновато засопел.
— А что я мог сделать? Они сцепились так, что и не растащить было. Леднев не собирался извиняться. Сказал, что ничего не помнит, что не мог сделать тебе ничего плохого, а если даже и сделал, то ты сама виновата.
— Мразь, — зажмурившись, хриплым полушепотом выдавила Катя.
Александр кивнул, точно соглашаясь с ней:
— Когда он это сказал, Бахмет влепил ему такую затрещину, что стало ясно: без дуэли не обойдется. Я не хотел, чтобы Бахмет дрался с ним, это мое дело, но они меня уже не слушали…
— И что теперь? — кусая губы, она с беспокойством вгляделась в лицо брата. — Его арестуют?
Александр мотнул головой, поднимаясь на ноги:
— Глупости, — сунув руки в карманы мундира, он принялся медленно расхаживать по комнате от окна до двери. — Никто ничего не узнает. Тем более что у Мишки ни царапины. Ни у ссоры, ни у поединка свидетелей не было, а доктор и мои друзья будут молчать.