Юноша устремил на нее пристальный взгляд, выдержал паузу и небрежно произнес:
— Если мне не изменяет память, княжна, вы сами в прошлый раз назвали меня шулером. Стало быть, я выигрываю практически всегда.
Александр оторвался от подсчитывания очков и уставился на друга:
— Моя сестра назвала тебя шулером?! Катерина, это правда? — сурово осведомился он.
Катя подчеркнуто смущенно кашлянула:
— Не припоминаю такого. Правда, мы пили коньяк, так что, ручаться не могу, но…
— Так вот кто у отца весь коньяк выпил, — протянул Александр. — Господа собутыльники, в следующий раз выбирайте себе другие напитки. С меня отец голову снимет, бутылка этого коньяка стоит, как три арабских жеребца!
— Так ты сам его и выпил весь! — хихикнула Катя.
— Подтверждаю, — отозвался Бахмет. — На нашу с княжной долю всего пол-шкалика пришлось. Все прочее в твоей глотке увязло, любезный друг.
Гвардейцы рассмеялись. Александр недоверчиво покачал головой, но спорить не стал.
— Возвращаясь к теме везения, — вставила Катя, — стало быть, в любви вам не везет?
Михаил посмотрел на нее, не скрывая усмешки:
— Екатерина Юрьевна, поверьте, я и не стремлюсь угнаться за двумя зайцами. Каждому свое. Если на то пошло, женская любовь — понятие столь же эфемерное, как и везение в карточной игре.
— Бахмет, — засмеялся Щербатов, — тебе ли жаловаться?
— А я не жалуюсь, Илья, просто излагаю свою точку зрения. Я вообще не склонен рассматривать жизнь как цепочку везений и невезений. Все зависит от того, под каким углом смотреть на вещи. Вполне возможно, что кому-то наши победы покажутся поражениями и наоборот. Каждый видит только то, что хочет видеть, не более того.
— Ну, что ты у нас философ, мы давно знаем, — сказал Бухвостов. — Только, помнится, ты сказал однажды, что если бы не карточные выигрыши, то тебе давно пришлось бы выйти из полка за неимением средств.
— Базиль, — укоризненно произнес Щербатов, мельком глянув на внимательно слушавшую Катю, — может быть, не стоит сейчас об этом?
— Екатерина Юрьевна, вы позволите? — абсолютно спокойный, Михаил кивком головы указал на трубку, лежавшую рядом на столе. Девушка машинально кивнула. Набив трубку табаком, он прикурил ее от пламени свечи, сделал несколько неторопливых затяжек и продолжил, отвечая на слова друга: — Ну почему же. Я не скрываю от своих друзей, что гол, как сокол. И, кстати, Екатерина Юрьевна об этом прекрасно знает.
«У вас девять братьев и сестер и потому рассчитывать на достойное наследство вам не приходится», — вспомнила Катя свои собственные слова и ощутила, как щеки, неизвестно почему, полыхнули жаром.
— Вот только я не совсем понял, каким образом это относится к моей, как ты говоришь, философии, — продолжал Михаил, раскуривая трубку. — Я пользуюсь тем, что дает мне судьба, для того, чтобы вести достойное дворянина существование. Если же судьба лишит меня своих милостей, что ж, я не стану из-за этого пускать себе пулю в голову.
— А что ж ты сделаешь? — хмыкнул Бухвостов. — Богатую невесту найдешь?
За столом наступила тишина, которую спустя мгновение нарушил Александр:
— Василий, нарываешься ведь…
— Я отвечу, — прервал его Бахмет. — Если это будет девушка, достойная моей любви, что ж, может быть. Если же нет, — никакая нищета не заставит меня продаваться из-за денег. В конце концов, если у мужчины есть голова, руки и шпага, с которой он знает, что делать, он всегда сумеет обеспечить себе кусок хлеба и бутылку вина. А что еще нужно?
— Бахмет, ты не в разбойники ли собираешься? — не без иронии осведомился Щербатов.
— Ну не в монахи-отшельники же мне идти? — отшутился Михаил.
— Хоть скит, хоть острог, по мне разницы никакой! — пожал плечами Бухвостов.
До сих пор молчавшая Катя, растерявшая большую часть своего куража после этого разговора, задумчиво произнесла:
— Так интригующе звучат эти слова, — «девушка, достойная моей любви»… Какой же она видится вам, если не секрет?
— Екатерина Юрьевна, — между двух затяжек ответил Бахмет, — я ничего не имею против женского пристрастия к комплиментам, но, может быть, вам не стоит демонстрировать его так явно?
— Я напрашиваюсь на комплимент? — засмеялась Катя, скрывая за смехом невольную обиду. — Хорошо, допустим, это так. И что же? Я не стыжусь этого.
Александр вмешался:
— Бахмет, ты это… сестру мою не обижай.
— Действительно, — поддержал его Щербатов, — ты не прав, друг мой. Екатерина Юрьевна восхитительная девушка и ей нет нужды напрашиваться на комплименты.