Проще всего было работать с поставщиком, на которого меня, после первого дня и нацелили более понимающие в этом деле люди. Здесь никто нас не собирался обманывать или толкнуть чего то не соответствующее договору, так что мне и надо то было просчитать ряды ящиков, затем умножить их, сделать очередную отметку в своём экземпляре договора, имеющего полный перечень товара и дать добро на выгрузку. Работа вроде не трудная, но и после неё сил хватало лишь на то, чтобы помыться перед сном и пару минут подумать о бесценном опыте, который я здесь получаю.
Первый корабль разгружали трое суток, с каждым из остальных справлялись за два дня. Ещё день всё окончательно подбивали и сверяли, закончив, тем самым, разгрузку, ровно за две недели, что соответствовало ранее утверждённому графику. И только на пятнадцатый день после прибытия груза в город, когда зима в середине дня уже больше напоминала весну, все заинтересованные лица приступили к самому приятному, во всей этой операции, делу, раздаче пряников.
В девять утра в приёмной генерала толпилось человек десять народа, больше половины, из которых мне были знакомы. У каждого военного, ожидающего прибытия начальства, в руках имелась довольно увесистая папка с бумагами и лишь у меня с собой не было ничего. Я затем сюда и пришёл, чтобы подписать всё, что требуется и получить, в пока ещё закрытом кабинете, заветную бумажку, позволяющую распоряжаться деньгами, лежащими в самом большом банке этой страны, по своему усмотрению. В это же самое время, два моих знакомых финансиста, делают вид, что сверяют свои показатели с накладными поставщика, прежде чем предоставить их мне на подпись. Делать они будут это до тех пор, пока я не прибуду в порт с письмом, от военного ведомства, дающим мне право передать деньги из хранилища, своим немецким коллегам. Вот такая была выработана диспозиция, на последний день этой много ходовой операции, аналитиками министерства финансов. И почему то мне кажется, что они не промахнулись, сработает их хитрость, и уже ближе к вечеру наша команда получит свои, заработанные нелёгким трудом, пятнадцать миллионов.
Начальник тыла прибыл на работу, как и положено главе такого солидного ведомства, с десятиминутным опозданием. Он важно прошагал к себе, по дороге поприветствовав всех стоящих в приёмной, неуставным выражением:
— Доброе утро, господа.
И почти сразу же дал распоряжение секретарю, вбежавшему следом за ним в кабинет, запускать страждущих.
— Ну что господин Тихомиров, как вам мои подчинённые? Не очень палку перегибали, во время приёмки? — спросил меня заместитель командующего, по обеспечению армии всем и вся, после того, как все вошедшие в его кабинет расселись вокруг громадного стола.
— Никак нет, господин генерал! — отрапортовал я, вскочив со стула. — Всё было сделано чётко, без лишней волокиты и в те сроки, которые предписаны договором.
— Рад, что вам понравилось, как работают мои подчинённые. Слышали господа, какого мнения о вас боевой офицер? Так давайте же не будем портить его впечатления о нашей службе и быстрее покончим с формальностями — предложил хозяин кабинета, присутствовавшим здесь военным.