В домике было сыро и не уютно, пахло прелыми досками, вдоль стен стояла старая, сильно обшарпанная мебель, оштукатуренная печка, кое где потрескалась, полы и потолок нуждались в покраске. Так что, можно сказать, внутри не понравилось с первого взгляда и поэтому долго задерживаться там, я не стал. Вышел на улицу, осмотрел, от нечего делать, незапертые сараи, заглянул в туалет, баню и вернулся на засыпанное снегом крыльцо, где попытался очистить свои фирменные, короткие сапоги.
— Хороший дом. Можешь покупать, если денег не жалко. Лет пятьдесят ещё простоит — высказал своё мнение Свистунов, выйдя из помещения вместе с продавцом.
— Так вроде там всё в таком состоянии, что и смотреть то не на что? Чего же там хорошего? — сильно удивившись такому заявлению, спросил я его.
— Не туда смотрел, парень. Надо было в подпол, со мной, слазить, вот где самое важное место в доме. А там сухо и плесени нет.
— Так ты считаешь жить в нём можно? — раздумывая, как быть дальше, снова спросил я Игната Петровича.
— Ну а почему бы и не жить, печку протопишь и живи себе на здоровье. Пока не загребут.
Когда вернулись к бирже, я попросил Свистунова никуда не уезжать, сказав ему, что сегодня у него, на весь оставшийся день, будет один, очень ценный клиент. Игнат только плечами пожал, вроде как ответил, что ему всё равно, кого возить, кто платит тому и песни поют.
Платить тридцать тысяч, за маленький домик, пускай даже и хороший, по мнению моего эксперта, я бы не стал. Если бы к нему не прилагался приличный участок земли, одна сторона которого выходит к реке, а через другую можно попасть на соседний, в десять раз больший, и тоже выставленный на продажу. Это обстоятельство и заставило меня принять решение в пользу его приобретения, а чуть позже и оставить на бирже сто двадцать шесть тысяч фунтов.
Документы, на землю и недвижимость, оформили здесь же, пока я ездил в банк за деньгами, правда размеры участка возле дома и того, который продавался отдельно, показали только на карте, так как их пограничные столбы, под таким снегом, искать бессмысленно. Но меня заверили, что они имеются и стоят на том самом месте, где им и положено быть, в чём я, по весне, смогу сам убедиться.
Посетить промышленные отделы, этой странноватой биржи, находящиеся на втором этаже, не смог. Нет, сил у меня ещё предостаточно, но к сожалению, рабочий день уже почти закончился, а разговаривать на бегу, с сотрудниками заинтересовавших меня кабинетов, не хочется.
Перед тем, как возвращаться домой, надо ещё пообщаться с Морозовым. На сегодня у него была запланирована встреча с некоторыми старыми друзьями. Назначил он её по моей просьбе, а значит и угощал в ресторане, где они должны были собраться, во время обеда, тоже за мой счёт. Думаю, это вполне нормально будет, если я поинтересуюсь, на что были потрачены выданные средства и чем закончился разговор.
За экономистом попросил сходить Свистунова, если я поднимусь к нему, то он обязательно затащит меня в квартиру, а мне совсем не хочется знакомиться с его родственниками и тратить время на бессмысленную болтовню с ними.
— Сейчас выйдет, твой подельник — сказал Игнат, вернувшись к саням.
Я кивнул головой, в знак того, что услышал его и спросил:
— Ужинать с нами пойдёшь?
— Можно, только меня с вами не пустят.
— Тогда вези, куда всех пустят — предложил я приятелю. — Но выбери такое место, где поесть можно было бы нормально и поговорить не мешали.
— Ладно. Довезу. Есть такое — ответил извозчик, усаживаясь в сани.
Савва начал докладывать о проделанной работе прямо по дороге. Он перечислил всех, с кем обедал, назвал место службы, каждого из своих бывших однокашников, кого встретил сегодня, а после этого порадовал меня:
— Никто из них, менять место работы, не захотел. Если честно, то я их очень хорошо понимаю. Уходить оттуда, где всё работает, туда, где нет ничего, мало кто захочет. Но одну хорошую идею они мне всё же подкинули.
— Про идеи давай после ужина поговорим. На голодный желудок достаточно и того, что сказал. Значит не захотели говоришь? Ну что же, это их право. Только вот помню я, говорил ты мне, как то, что желающих поднять страну на новый уровень развития, полным-полно. И где они? — спросил я Савву.
— Время идёт, люди меняются, стареют. Наверное, им уже не так хочется заниматься сложными делами, как раньше.
— Постарели, в тридцать то лет? — с усмешкой спросил я, но ответа от Саввы так и не дождался.