В общем… нет, Эрин не собиралась об этом думать. Но она ничего не могла с собой поделать. Было сложно отделаться от ощущения, что она общается с женской версией «Грозного Глаза» Грюма, как бы неправильно это не звучало. Гораздо менее сварливой версией и с большим количеством безумно вращающихся глаз. Эта мысль просто застряла у неё в голове, отказываясь оттуда уходить.
И, как и персонажи Гарри Поттера, Гази просто притягивала к себе внимание со всех сторон. Его было так много, что Эрин чувствовала себя дискомфортно, пока они шли к воротам. Она привыкла к тому, что за ней наблюдали, но на этот раз дрейки и гноллы пялились в открытую. Да, большинство из них глядели на Гази, но и на странного человека, который с ней общался, тоже было направлено немало взглядов.
— Так ты действительно очень знаменита, а?
Гази пожала плечами и броня на её плечах скатилась назад.
— Некоторые могут сказать и так. Прошу прощения, если внимание доставляет тебе неудобства. Тебе такое не по нраву?
— Не знаю. Я никогда не была популярной… или известной.
Гази кивнула.
— Полагаю я скорее печально известна, чем просто известна.
— Такой я тоже не была.
— Я считаю, что разница между этими понятиями, в определенном смысле весьма незначительна. С другой же стороны… ну, достаточно будет сказать, что я больше рада пристальному взгляду, чем другим реакциям.
— Да, да. Тут я тебя понимаю.
Эрин и Гази остановились на оживленном перекрестке. Похоже сегодня был выходной, хотя Эрин не разбиралась в днях недели этого мира. Она увидела несколько семей тут и там, а значит они вошли в жилой район. Она редко тут бывала, потому что, когда она видела детей, то…
Они были такими маленькими. И такими милыми! Ну, дети гноллов напоминали Эрин злобных щеночков, а вот маленькие дрейки были просто ужасающе милыми. Они бегали как обычные дети, волоча за собой короткие хвосты, они дрались, играли… в общем то они делали всё, что делают самые обычные дети.
Увидев Эрин и Гази, некоторые взрослые уставились на них. Но кучка из детей-дрейков и нескольких гноллов указала четко на Эрин. Один из детей посовещался с другими и начал идти к ней. Это был мальчик-дрейк… по крайней мере так Эрин думала.
Это была очаровательная картина. Особенно очаровательным было то, что группа детей была явно в восхищении от неё. Эрин улыбалась… пока её взгляд не зацепился за родителей.
Два дрейка, оба со светло-голубой чешуей, с нежностью наблюдали как их ребенок бегает со своими друзьями. Он подбежал к Эрин, и родители окликнули его, не желая, чтобы он беспокоил человека. Она так увлеклась наблюдением за этой картиной, что, прежде чем она успела избавится от неё, в её голове вспыхнула мысль:
Мать, отец и ребенок.
Её улыбка дрогнула и исчезла. Но Эрин вернула её себе на лицо и наклонилась к юному дрейку, не глядя в сторону его родителей.
— Привет!
Эрин улыбнулась и дрейк тут же сделал шаг назад, но другие дети подтолкнули его вперед.
— А можно у вас что-то спросить?
Родители мальчика-дрейка махали ему, говоря, чтобы он не беспокоил человека. Но Эрин улыбалась. Улыбка была вымученной, но это была улыбка.
— Я не против. Спрашивай что угодно.
Дрейк усмехнулся. У него были очень острые зубы. Но его улыбка была по-прежнему невинной. Хотя и немного лукавой.
— А вы и правда можете стрелять кровью из своей…
***
Фишес сидел за столом в Блуждающем Трактире, неторопливо потягивая напиток из кружки и закинув ноги на стол. Он подтащил один из соседних столиков поближе, организовав для себя шведский стол из сыра, мяса, хлеба и сладкой выпечки, которую Эрин купила, когда в последний раз была в городе.
Он подпрыгнул, когда дверь в трактир с грохотом распахнулась и Эрин ворвалась внутрь. У неё было крайне хмурое выражение лица, которое резко контрастировало с весельем на лице газера, который вошел за ней.
Девушке даже говорить ничего не пришлось. Один только взгляд и Фишес мгновенно убрал ноги со стола и принялся усердно полировать дерево своей гораздо более грязной мантией.
— Приветствую, госпожа Солстис. Эм, вы в порядке?
Эрин стояла посреди зала, хмурым взглядом смотря в никуда.
— Я ненавижу детей. Я ненавижу дрейков, и всех, кто ничего не знает о женской анатомии.
Последняя часть фразы сопровождалась яростным взглядом в сторону Фишеса. Маг раскрыл рот для возражения, но благоразумно заткнулся.
— Если кому-то интересно, но я не могу стрелять кровью из своей промежности.