Он указал на Эрин пальцем, который был в два раза шире её собственного.
— Я решил. Я буду учить тебя с завтрашнего дня. Осталось два дня до спуска в Руины. До этого времени я сделаю так, чтобы ты научилась хотя бы правильно драться.
Эрин открыла рот. Она уставилась на расколотый камень, а затем перевела взгляд на Кальруза.
— Эм. Ладно. Спасибо.
Он кивнул.
— Теперь я пойду отдыхать. Моя команда скоро придет. У них должна быть еда. Позаботься об этом.
— Э-э…
Но Кальруз уже топал в сторону трактира. Эрин посмотрела ему вслед. Она уставилась на валун, а затем медленно подошла к нему.
Камень не был теплым от удара. Но был острым. Эрин порезала палец.
— Ой!
Она уставилась на кровь, а затем услышала шаркающий звук. Оглянувшись, она увидела Торена рядом с боевым топором, который Кальруз воткнул в землю.
Скелет изо всех сил дергал и упирался в грязь, чтобы поднять его. Тяжелое оружие не двигалось.
Эрин вздохнула. Она наблюдала за скелетом, который пытался вырвать топор, упираясь ногами в траву.
— Это просто жалко.
***
Слабость.
Кальруз думал об ней, лежа в своей комнате на двух кроватях, которые Эрин сдвинула специально для него. Это было то, о чём ему никогда не приходилось задумываться.
Но она была слабой и не вызывала ничего, кроме жалости. Обычно это было нормально. Он ожидал этого от людей. Но она...
Она была оскорбительно слабой. И это было неправильно. Это беспокоило Кальруза. Она не должна быть такой слабой. Она не имела права быть такой слабой. Потому что в ней было что-то, что требовало силы.
Он думал об Эрин. Или это была Риока? Или обе. Нет… Бегунья была сильной. Просто она не была воином. Ей нужно было научиться чести. Как только она это сделает, она станет настоящим воином. Если она наберёт уровней, то станет достойной.
Но с Эрин Солстис всё было иначе. Даже сейчас Кальруз помнил ту музыку. Она преследовала его. Это был неправильно. Она делала его...
Слабым? Слабее? Это не была музыка его дома. В ней не было грохочущих барабанов, не было голосов, предвещавших битву. В её музыки не было силы. Но и слабой она тоже не была.
Эрин была уникальной, и её нужно было защищать. Но она была слабой. Поэтому она должна стать сильнее.
Кальруз повернулся в постели, не обращая внимания на стон древесины. Она должна стать сильнее. Если она погибнет, то он будет сожалеть об этом. Позволить невинной жизни оборваться из-за бездействия было самым страшным ударом по его чести. Он научит её.
Конечно, Кальруз хотел учить не Эрин. Но она была бы хорошей… подопытной, да. Она была женщиной. Риока была женщиной. Он должен научиться обращаться с человеческими самками. Потому что, по крайней мере, одна… две из них были достойны уважения. По разным причинам.
В сознании Кальруза возникло загорелое лицо, и он увидел стремительно удаляющуюся от него фигуру. Птица, привязанная к земле. Хищник, ищущий пристанище.
Красивая. Свирепая. И груди у неё были приличными – не то что у мелких самок, с которыми он постоянно сталкивался раньше.
Ему очень хотелось знать, где она сейчас.
1.13 Р
В первый же день девушка повстречала гоблинов. Она бежала по лугам, окружающим Лискор. По Поймам, которые весной были естественным препятствием для армий и путешественников, но пустовали во время местной короткой зимы.
Девушка взобралась на холм и увидела сражение в небольшой долине, открывшейся перед ней. Риока тут же пригнулась, чтобы не привлечь лишнего внимания. Племя гоблинов можно было обогнать, но их луки и пращи всё ещё представляли угрозу.
Кроме того, Риока не могла бежать достаточно быстро. Не сегодня.
Её пламя угасло.
В долине внизу находилось не одно племя. Их было два. И они сражались. Пронзительные крики и вопли долетали даже до того места, где в траве пряталась Риока. Она увидела… да, одна из групп гоблинов носила перья. Какое-то украшение.
Их возглавлял большой гоблин – почти вдвое крупнее своих сородичей. Ростом он был ниже Риоки, но грузнее и толще. На груди у него были ржавые доспехи, в одной руке – топор. Вероятно, он был их вождём.
Трудно было сказать, где находился вождь других гоблинов. Среди них не было ни одного, кто сколько-нибудь выделялся, но обороняющееся племя казалось более слаженным, чем племя пернатых.
Они сдерживали противника жесткой линией дубин и кинжалов, в то время как лучники и гоблины, вооруженные пращами, стреляли из-за спин своих товарищей. Это выглядело почти как пехотный строй.
Пока Риока наблюдала за происходящим, другая группа гоблинов внезапно выскочила из травы и набросилась на правый фланг пернатых. Те попятились и отвлеклись на новую группу, которая уже начала прорубать линию своих врагов.