Другой голос в его голове. Торен слышал много голосов, которые что-то ему говорили. Иногда скелету было трудно понять, какой из них реальный. Но он стал лучше слушать.
Он умел слушать и выполнять приказы. Торен знал, что это у него хорошо получалось. У него были приказы, и он их выполнял. Это было просто. Но не все приказы оказывались простыми.
Сегодня девушка, стоявшая перед ним, кричала на него с особым надрывом в голосе. Обычно это означало, что она расстроена. Почему она расстроена? Обычно, когда она расстраивалась, это было связано с тем, что Торен совершил ошибку.
Но Торен был уверен, что на этот раз он всё сделал правильно. Он убирал и спрессовывал снег всю ночь, как и сказала ему Эрин. У него получилась очень высокая стена, и это было хорошо, так ведь? Эрин не могла найти ничего плохого в его стене.
— Эй! И как мне теперь отсюда выбираться?
Торен замер. Затем он повернул голову на 180° и уставился на стену.
Ох.
Эрин хмуро зыркнула на него и сказала, чтобы он проделал дыру. Торен принялся за дело, когда она зашла обратно в трактир и захлопнула дверь.
Это была одна из тех вещей, которые он узнал. Почему-то, несмотря на всё, что он делал, он продолжал совершать ошибки. Эрин говорила ему сделать что-то простое, например, набрать воды. Но потом она говорила что-то вроде…
— Не притаскивай рыбу в ведре! Как ты мог подумать, что это хорошая идея? Как… как ты вообще её туда засунул?
Это была загадка. Не рыба; всё что угодно можно сжать до меньшего размера при наличии достаточного количества времени. Но Торен был создан, чтобы служить Эрин, и его огорчало, что ему никогда не удавалось сделать свою работу правильно.
Он был скелетом. Он был обязан служить. Это он знал. Это была одна из тех трёх вещей, которые Торен помнил. Даже когда его разбивали о землю булавой или что-то пыталось расколоть его череп на части, он помнил.
Он помнил, как его создали.
***
Зрение. Это было первое, что вспомнил Торен. Только это было не зрение, не совсем. Он не видел, потому что у него не было глаз. Но тем не менее он воспринимал мир таким образом, что на примитивном языке можно описать только как зрение. Он чувствовал цвета, формы и движение.
Не очень хорошо. Торен встречал птиц и других существ, которые могли видеть дальше, чем он. Если он смотрел слишком далеко в одном направлении, то не мог разобрать деталей. Но он мог видеть, и первым, что он увидел, был танцующий маг.
Впрочем, тогда Торен ещё не знал, что это называлось танцем. Понимание, как и всё остальное, пришло в процессе прилива магии, которая продолжала его создавать. Основные понятия, такие как бой на мечах, гравитация, общая анатомия и идея наготы, пришли к Торену, хотя, признаться, последнее он понимал несколько смутно. Не пялиться на Эрин, когда она была без одежды, являлось чем-то важным – вот и всё, что он знал.
Но танцующий маг. Торен помнил, как его кости срастались, образуя смертный каркас, а перед ним танцевал растрёпанный маг. Возможно, это был танец. Но это больше походило на дикое размахивание руками и ногами, бессвязный смех и плач. Что, в общем-то, было близко к танцу.
Фишес. Так звали его создателя. Торен помнил его только потому, что иногда данные ему приказы касались самого Фишеса. Приказы вроде «не давай ему воровать еду с кухни» или «ткни его мечом». Хотя попытка ткнуть Фишеса мечом тоже, видимо, оказалась ошибкой.
Но маг смеялся, танцевал и плакал, указывая на Торена в процессе его создания. Торен запомнил слова:
— Я сделал это! Наконец-то у меня получилось! Первый! Самый первый!
Это была не очень связная речь, но Торен помнил, что маг был счастлив. Из-за него. Это не имело большого значения, но затем последовали другие слова:
— Хм. А, о. Посмотрим. Хм, да, верно. Ты был… полагаю, я должен использовать тебя в менее оптимальных задачах. Ну что ж. Слушай и знай своё предназначение: ты должен служить особе, известной как Эрин Солстис. Охраняй её. Защищай её. Слушайся её слов.
Слова поразили Торена, словно гром и молния, эхом отдаваясь в его душе. Они впечатались в самую суть его существа; слова, которые никогда не исчезнут. Первый и последний приказ.
Даже сейчас, когда Торен счищал мокрый, твёрдый снег со стены, он помнил.
— Защищай Эрин Солстис. Подчиняйся ей. Используйся в менее оптимальных задачах.
Это были слова, которые определили его существование. Одна из трёх вещей, которые он помнил.
После этого Фишес вернулся к смеху и разговорам с самим собой. Торен забыл почти всё остальное. В какой-то момент маг вернулся и долго говорил. Он использовал много сложных слов. Таких, как «оказывай мне наиполнейшее послушание», «всякий раз работай на благо моих замыслов» и так далее. Но всё это было после слов связывания, слов сотворения. Так что они не считались.