На этот раз Эрин была полностью согласна. Она помнила это прикосновение, это лёгкое ощущение на своей коже, и знала, что запомнит его навсегда. Частица большой тайны. И наконец-то она нашла правильный вопрос, чтобы задать его:
— Кто вы?
— Мы есть то, что мы есть.
Эти слова были знакомы Эрин. Но фея не дала Эрин времени на размышления. Маленькое существо взлетело в воздух и закружилось вокруг головы девушки.
— Ну! Храбрый Человек, задержишь ли ты меня ещё дольше? Или ты будешь кормить меня? Если нет, то дай мне уйти! Мне нужно приносить снег и гоняться за облаками!
— Что? Нет, я… спасибо. Но могу я задать последний вопрос?
— Если хочешь.
— Магия.
Эрин уставилась на фею. Она вспомнила ощущения в своих руках. И она всем сердцем желала…
— Как ты думаешь… я могу делать что-то волшебное? То есть Фишес сказал мне, что я не могу творить магию, и Церия тоже так думает. У меня есть скелет, но… смогу ли я когда-нибудь?..
Она не знала, почему она спрашивала об этом Морозную фею. Но она была волшебной. Она была чем-то иным, и… да, Эрин начала задумываться, не была ли она самым мудрым существом из всех, кого она встречала в этом мире. Миниатюрная женщина-Йода?
Фея почесала голову и безразлично пожала плечами. Эрин отступила от мысли о Йоде, но тут фея рассмеялась.
— Магия? Зачем спрашивать, если ты и так знаешь? Глупцы, называющие себя магами в этом мире, говорят о магии так, будто ею владеют немногие. Но ты попробовала её на вкус; как ещё может двигаться мешок с костями, кроме как благодаря тебе?
Сердце Эрин начало биться быстрее. Она попыталась подавить волнение в груди.
— Но это же не магия, правда? Во мне её всего лишь немного; этого недостаточно, чтобы творить заклинания.
— Заклинания? Пха. Ты что, старик, идущий сквозь время, чтобы беспокоиться о таких вещах? Кому нужны заклинания? Неужели магия настолько ничтожна, что состоит только из искр и бормотания слов?
Фея рассмеялась, и от этого звонкого звука сердце Эрин сжалось. Фея медленно подлетела к Эрин и указала на дверь. Она не произнесла ни заклинания, ни звука, но дверь открылась, и ветер подул изнутри. Фея усмехнулась Эрин.
— Магия есть.
Затем она вылетела за дверь и исчезла. Эрин смотрела ей вслед и прислушивалась к биению собственного сердца.
Оно громко билось в её груди.
***
Так они её и нашли. Торен вошёл с улицы, а Церия спустилась вниз и обнаружила Эрин сидящей на столе, уставившейся на свои пальцы. Девушка подняла голову, когда они подошли, улыбнулась и издала нужные звуки, но всё же двое колебались.
У Торена не было голоса, чтобы заговорить, и поэтому он оставил это дело Церии. Но он окинул взглядом трактир, осторожно положив на стол мешочек с монетами. Скелет трудился всю ночь, чтобы убрать остатки мусора, оставшегося после концерта Эрин под открытым небом. Пусть из выброшенной одежды, мусора и разного хлама и собралась маленькая гора, но он обнаружил при этом и несколько полезных вещей.
Церия плохо спала до самой полуночи, ей снились феи, и накатывало беспокойство о Риоке. Но полуэльфийка добавила Эрин в свой список того, о чём нужно беспокоиться, как только увидела лицо девушки.
— О, прости, Церия. Я скоро принесу завтрак.
Эрин поднялась на ноги, пока полуэльфийка глядела на неё. Церия покачала головой, но не в знак отказа от завтрака, а чтобы успокоить Эрин. Она колебалась.
— Всё… в порядке? Ты сегодня выглядишь по-другому.
— Что? Нет? Нет. Нет, я в порядке.
Она не выглядела в порядке. Но она не выглядела и плохо. Девушка просто выглядела… по-другому. Полуэльфийке и Торену показалось, что Эрин была где-то далеко-далеко и одновременно здесь; словно ходила во сне.
Эрин чувствовала то же самое. Её сердце бешено колотилось, но разум плыл по спокойному морю. В ней что-то было. Слова и удивление, но что-то ещё. Что-то… волшебное.
Она была собой и в то же время – не собой. Сейчас Эрин помнила лишь обрывки сна; далёкие воспоминания, которые уходили всё дальше с каждым вздохом. Но этот сон что-то сделал с ней. Он заставил её вспомнить.
Ничего важного. Ничего жизненно необходимого. Просто… детство. Эрин вспомнила, как шла по снегу, прыгнула в огромный сугроб и застряла. Она помнила, как играла палочкой с гусеницей, убегая с радостным криком. Она помнила…
Веру в фей. Веру в Санту. Как верила в волшебство и ждала одиннадцатилетия, надеясь на сову.
Когда она перестала верить? Когда-то, после того как научилась играть в шахматы. Волшебство исчезло, и игра поглотила её. Но теперь Эрин вспомнила.