— Золото?
Это было золото. Церия тоже подняла монету и уставилась на неё. Эрин знала, что это золото, но в этих монетах было что-то другое в сравнении с теми, которыми она пользовалась.
— Это… чистое золото. Чистое, — произнесла Церия, поднося монету к свету.
Её лицо было полно удивления. Торен посмотрел на груду золота, затем – на Эрин и наклонил голову. Девушка не обратила на него внимания, будучи поглощённой представшим перед ней зрелищем.
— Ну что? Никто не посмеет сказать, что народ фей не щедр!
Фея рассмеялась и закружилась вокруг Эрин.
— Ты назовёшь это честной сделкой, человек?
Торен клацнул челюстью, и несколько фей бросили на него мрачные взгляды. Эрин торопливо прогнала его и энергично кивнула.
— Эм, да. Конечно! Спасибо!
Фея усмехнулась. Она подняла руку к потолку, и вдруг комнату наполнили крошечные возгласы.
— Вы слышали, сёстры? Сделка заключена! Справедливая плата за еду! А теперь давайте пировать!
Она словно разморозила время. Феи тут же пришли в движение. Они набросились на еду, которую выставила Эрин, болтая, смеясь, полные радости и жажды жизни, так что даже Церия и Эрин были охвачены внезапной вспышкой праздника.
Лишь одно существо в помещении не было счастливо. Торен. Он вновь клацнул челюстью и запрыгал по полу, указывая на золотые монеты. Скелет смахнул несколько со стола и показал их Эрин.
— Что на тебя нашло? Прекрати!
Она нахмурилась на него. Торен уронил монеты, и они с грохотом упали на пол. Он огляделся по сторонам, похоже, расстроенный, а потом побежал к феям, размахивая руками. У него был какой-то припадок? Неисправность? Эрин оттолкнула скелета, когда тот побежал на фей, и схватила Церию.
— Я не знаю, что с ним. Ты можешь?..
— Поняла.
Церия кивнула, а Эрин указала на полуэльфийку.
— Иди с ней, Торен. Это приказ.
Скелет застыл на месте. Затем очень медленно и явно неохотно он кивнул и повернулся к двери. Феи смеялись, пока он уходил.
Эрин почувствовала облегчение; ей бы не хотелось портить им настроение. Когда Церия ушла, Эрин взяла маленькую бутылочку с ядом и начала разливать его в маленькие цветочные чашечки, пока феи подлетали к ней. Она чувствовала себя неловким метрдотелем, но была полна решимости обслужить фей так, как они того заслуживали.
Девушка мгновенно прониклась настроением вечеринки, пополняя напитки, смеясь, слушая болтовню фей. В отличие от тех, кто разговаривал с ней, Эрин не могла разобрать ни слова из того, что они говорили. Их голоса были совершенно непонятны для неё… не так, словно другой язык. Эрин слышала испанский или французский и даже могла догадаться о некоторых словах, потому что они имели то же происхождение, что и английский. Но даже мандарин или арабский были более понятны, чем язык фей. То всё ещё были человеческие языки, но феи…
Они говорили словами, которые мозг Эрин не мог даже начать обрабатывать. Но это было неважно. Они смеялись вместе с ней, кружились в воздухе, пили сладкое молоко, пили алкоголь из крошечных цветов, принесённых Церией, вырывали куски хлеба и ели их, несмотря на то что те не должны были поместиться в их желудках.
И в помещении была магия. В какой-то момент у Эрин закончилась бутылочка с паучьим ядом. Девушка даже не задавалась вопросом, как феи пили смертельную жидкость, словно воду, или как они всё ещё летали, хотя некоторые из них явно были пьяны. Они наслаждались, и она тоже.
Совсем не так, как на концерте. Там был сплошной шум и непрекращающаяся энергия, но здесь всё было по-другому. Да, феи могли быть буйными, но в воздухе витало что-то ещё, что передавало особое ощущение.
Магия.
Эрин чувствовала её в каждом взмахе крыльев, в том, как странно огонь продолжал гореть безо всякого топлива. Она чувствовала её, когда феи танцевали, создавая в воздухе дивные узоры, которые светились, пока свечи медленно гасли. И она чувствовала это в себе. Она сделала это.
Ей это удалось. Магия.
«Смотрите, — хотела сказать она. Она хотела выбежать и крикнуть об этом Фишесу, Церии, Риоке и всему миру. — Смотрите, смотрите! Я тоже так могу».
И пока феи танцевали в воздухе, Эрин улыбалась и немного плакала. От счастья, от облегчения. От радости и удивления. И в глубине души она надеялась, что эти мгновения будут длиться вечно.
Но слишком скоро трактир опустел, и Эрин осталась среди пустых тарелок и выброшенных цветов. Она обвела взглядом трактир и каждой своей частичкой ощутила, как он стал одинок. И она поклялась, что так больше никогда не будет.
Когда Эрин медленно села на стул, каждый её мускул болел, каждая косточка чувствовала усталость. Девушка посмотрела на заваленный золотом стол и улыбнулась. Золото – это не самое важное.