А затем Торен узнал, чем олень Коруса отличался от оленей обычных. Рога оленя начали светиться, а затем запылали, словно куски железа в кузнечном горне, став почти белыми от излучаемого жара.
С копытами произошло то же самое. Внезапно Торен осознал, что всё вокруг него плавилось. Это его не беспокоило, поскольку он был скелетом, но ему стало интересно, что произойдёт, если его кости встретятся с раскалёнными рогами.
Торен замешкался на секунду, и олень внезапно бросился вперёд. Он оттолкнулся от земли с огненным взрывом и внезапно стал двигаться быстрее. Намного быстрее.
Торен бросился в сторону, и олень промчался мимо него. Скелет почувствовал, как вокруг его костей изменился воздух, но потом это ощущение исчезло. На секунду. Скелет повернулся, но олень каким-то образом уже развернулся и вновь бросился на него.
Для того чтобы блокировать или уклоняться, было уже слишком поздно. Торен нанёс удар, но получил рогами в грудь. Олень шарахнулся в сторону, из его морды потекла кровь, а Торен рухнул обратно в снег. Удар рогами по рёбрам был сильным.
Торен услышал шипение и почувствовал, как часть его грудной клетки… исчезла. Он с трудом поднялся на ноги и ощупал рёбра. По большей части они всё ещё были целы. Но…
Некоторая часть его костей испарилась. Когда Торен попытался нащупать третье ребро снизу, он обнаружил лишь воздух на месте кости. От его прикосновения в воздух разлетались кусочки пепла. Олень сжёг его кости сильным жаром, исходящим от своих рогов.
Это не было плохо. Подвижность Торена всё ещё сохранялась прежней, и он потерял не так уж много. И оленя он ранил; теперь кровь текла из двух мест. Но Торена обеспокоило кое-что ещё.
Он не исцелялся. А если этот процесс и происходил, то не так быстро, как с раздробленной костью. Это было очень плохо.
Олень Коруса тряс головой, окропляя снег исходящей паром кровью. На морде была рана, прямо над глазом, и Торен был уверен, что олень больше не мог им видеть. Тем не менее зверь рассекал воздух своими пылающими рогами, вынуждая Торена отступить.
Скелет отпрыгнул назад, на снег, и несколько секунд двое настороженно смотрели друг на друга. Торен обдумывал свой следующий шаг. Ему нужно убить оленя, это было ясно. Но теперь он больше опасался рогов. Если олень снова набросится на него, то это неплохо, но что, если он насадит его на рога? Скелет превратится в пепел меньше чем через минуту.
Олень, разумеется, тоже раздумывал. Он пытался прогнать странного незваного гостя, забравшегося на его пастбище, а тот уже дважды ранил его. Возможно, скелет или же олень Коруса в итоге решили бы, что риск здесь не стоил вознаграждения, но тут напал снеговик.
У Торена была лишь секунда, чтобы среагировать, когда массивная тень накрыла его, а затем в скелета врезался снежный кулак, погрузив нежить в мир снега. Он боролся, но снег был повсюду, и он был слишком плотным, чтобы сквозь него двигаться.
В течение нескольких минут Торен пребывал в замешательстве. Он боролся, пытаясь двинуться хоть немного, и чувствовал, как его раскачивало с огромной скоростью. Но потом он услышал шипение, за которым последовал рёв, и лёд вокруг него растаял, превратившись в воду!
Торен выпал из тела снеговика как раз вовремя, чтобы увидеть отступающего оленя, когда часть массивного снежного голема превратилась в воду и смешалась со снегом на земле. Скелет отпрыгнул в сторону и увидел свой меч, всё ещё воткнутый в бок снежного гиганта. Торен в изумлении уставился на огромное создание.
Это был снеговик. Ожившая грубая скульптура из снега. Формально он был снежным дрейком, его внешний вид слишком сильно извратился, чтобы походить на своего создателя или на гуманоида в общем.
Некоторое время назад – возможно, в начале зимы – дрейк-ребёнок слепил снеговика из свежевыпавшего снега. Энергичный юный дрейк сделал снеговику глаза из камешков, длинные палки для рук и хвоста, рот и даже воткнул редиску для носа, но забыл самое главное – одежду.
Без защиты от внешних источников магия проникла в снеговика – случайно или намеренно, – и он ожил. Возможно, поначалу всё было не так уж плохо: пусть снеговик и враждебно относился ко всему живому, он не был быстрым и, в конце концов, был сделан из рыхлого снега, что вряд ли представляло угрозу. Но этому удалось выжить, и он сделал то, что делали все существа.
Он вырос. Снег на равнинах стал для снежного голема пиром, и он поглощал всё больше и больше, пока не стал выше камнекраба и таким же широким. У него были две массивные снежные руки, а большие камни и валуны образовали на его лице два грубых глаза и рот.