— Почему бы доктору самому не забрать их?
— Да занят он. Сильно занят.
— Интересно, чем заняты его руки, что он даже не передал для меня записку?
— А он передал. Я вложил ее в дупло по дороге. Мили две отсюда. Я сейчас поеду дальше, а ты можешь прогуляться к тому дубу, если тебе так интересно. Только там написано то же самое, что я тебе сказал. Готовь меха, Питерс. Завтра увидимся. На разливе, где затонувший пароход. Знаешь, где это, а?
— Найду.
— Да уж, само собой, найдешь. Чтобы в полдень был на месте.
— Договорились, — сказал Степан.
— Говорят, у вас тут хоть и не форт Аламо, а, бывает, постреливают? Бывает, что пропадают люди на дороге, а?
— Такое бывает не только у нас.
— Плохо. Очень плохо, если такое со мной случится. Доктор Фарбер очень расстроится. Просто не переживет такого горя. А про дочку я уж и не говорю. Слезами захлебнется.
— Мы будем молиться о твоем здоровье, — подал голос Эрни, и кисточка хрустнула, переломившись в его пальцах.
— Вот то-то. Молитесь, парни, — сказал незнакомец, пятясь к выходу.
Он отвязал мула и поехал обратно, поминутно оглядываясь.
Степан отложил кольт и вышел из-за стойки, держа в руке стакан лимонного сока.
— Что будем делать? — спросил Мартин Китс.
— Заканчивай с инструментом. А ты, Эрни, дописывай вывеску. И старайся, чтобы буквы были ровными. Не на один день делаешь. На твою вывеску люди будут годами любоваться.
— А ты?
— А мне пора поить Саби лекарством.
— Стивен, что будем делать с мехами? — спросил Эрни. — Сдается мне, ты не совсем правильно понял...
— Я все понял. Все. Не волнуйся. Это обычный рэкет. Я знаю, как решать такие вопросы, — спокойно ответил Степан Гончар. — А ты знаешь, где этот затонувший пароход?
— Ясное дело, знаю. На разливе, за лесом. А за рекой — Дакота. Соображаешь? Получается, что я-то был прав. Док попался в лапы бандитов. Может быть, в тот же день, когда ты с ним расстался. Сказал им, где лежат его меха. Фрэнк сюда за ними пожаловал. Вот так оно все и получилось.
— Погоди, погоди. Сейчас не о том речь. Что за пароход?
— Обычный. В прошлом году тут пытались наладить навигацию. Вроде все промерили, да только вода опустилась, и он сел на камни. А когда попытался своим ходом с них сойти, пропорол борт и затонул. Сейчас только трубы надо льдом торчат. Место приметное.
— Можем мы с тобой сейчас туда съездить?
— А вывеска? — Эрни неохотно закрыл банку с краской. — Ладно, тебя все равно не переспоришь. Если ты что затеял, лучше сразу уступить. Пойду седлать.
Мартин Китс накинул на плечи пальто.
— Сбегаю к дубу за запиской, если она и в самом деле там.
— Осторожнее, — предупредил Эрни. — Не суй туда руку, проверь сначала палкой. От таких всего можно ожидать. Вдруг там капкан для Питерса? Какой из него тогда стрелок, с перебитой лапой?
Степан поднялся наверх и постучал в дверь комнаты Саби.
— Одну минуту! — раздался голос Жюли. — Еще минуточку! Вот теперь можно, заходите.
Саби лежала в постели, укрытая толстым одеялом, а Жюли Нимур сидела рядом и расчесывала ее длинные влажные волосы. В комнате пахло цветочным мылом, и в ванне за ширмой слышался плеск и сдавленный смех детей.
— Мы купаемся, — сказала Жюли. — На твоих детей не угодишь, Стивен. Они не выносят горячей воды, подавай им непременно ледяную.
— Вот свежий сок.
— Ты почему такой сердитый? — тихо спросила Саби. — Что-то случилось?
— Да он всегда такой, — обличительно заявила Жюли. — Каменный рыцарь с железным сердцем.
— Твой плащ готов, — сказала Саби.
Чтобы хоть немного порадовать ее, Гончар надел плащ, накинул капюшон и походил по комнате.
— Какой теплый, сразу жарко стало, — сказал он. — И легкий. Легче, чем моя куртка. Пожалуй, я в нем и поеду.
— Куда? — спросила Саби.
— Просто покатаюсь, чтобы кобыла не застоялась.
— Мы с тобой! — закричали Шаути и Вокини из ванны.
— В другой раз. — Степан вышел из комнаты.
Жюли догнала его в коридоре.
— Постой, Стивен. Тебе не кажется, что Саби чего-то не хватает? Да, она уже меньше кашляет, и жар бывает только под утро. Дело идет на поправку, но по ней этого не видно. Она так печальна, так безнадежно грустна! Если уж ты доверил мне лечение, то я тебе скажу как доктор. Она умирает от тоски. Потому что ты слишком мало времени ей уделяешь, слишком мало. Почему ты не спишь в ее комнате? Муж и жена должны спать в одной постели. Если ты боишься заразиться, тогда другое дело. Но ты ведь не похож на человека, который чего-то боится.
— Спасибо за рецепт, доктор, — сказал Степан. -Я буду уделять ей больше времени.
— Противный. Черствый, бесчувственный и... и... и противный!
В гневе она топнула и, не удовлетворившись этим, ткнула кулачком в грудь Степана.
— Если ты будешь мучить Саби, я уеду! — пригрозила она.
— Только не это! — совершенно искренне сказал Степан Гончар.
Эрни оседлал для него самую смирную пегую кобылу. Увидев Степана в новом наряде, он насмешливо протянул:
— Ну, я зря старался. Ты теперь настоящий оттава, можешь ездить без седла. Только обмотаешь кобыле морду веревкой — и вперед.
— Ты почему винчестер не взял?
— Мне он не нужен.
— Так отдашь мне, если потребуется.
Эрни нахмурился, но все же вставил винтовку в подседельную кобуру.
— Сначала к шерифу съездим? — спросил он, выводя лошадей из конюшни.
— Не будем время тратить. Что мы ему скажем? Приходил работник Фарбера, да? Фарбер хочет забрать свои меха. Где тут работа для шерифа? Да нет, не волнуйся, с Коннели мы обязательно переговорим. Но на обратном пути. Сначала мне хочется увидеть пароход.
По дороге они встретили Мартина Китса. Тот молча протянул Степану сложенный листок.
«Мистер Питерс! Обстоятельства вынуждают меня задержаться на западном берегу. Как только накопленный товар будет доставлен к месту, которое Вам укажут, обстоятельства переменятся к лучшему. Мелисса и Гарри с Дугласом передают Вам свои приветы. Гарри надеется, что его подарок Вам поможет. Не теряйте время. Искренне Ваш, Леопольд Фарбер».
Прочитав записку вслух, Степан аккуратно сложил ее и протянул Китсу:
— Если у тебя нет других дел, Мартин, ты мог бы найти шерифа и все ему рассказать. Отдашь это письмо. И скажи, что я намерен вернуть меха. Завтра в полдень. Если у него появятся какие-нибудь идеи по этому поводу, пусть вечером заглянет к нам на огонек. Да, и хорошо бы, если бы с ним приехал Харви Дрейк.
— А кто это?
— Проводник.
— Откуда ты его знаешь? — спросил Эрни.
— А я и не знаю. Мне сказал о нем ван Клиф, и я запомнил. Фамилия понравилась.
— Этот Дрейк непростой парень, — предупредил Эрни. — Про таких говорят, что они продают свой кольт тому, кто больше заплатит. Но, ясное дело, лучше иметь такого стрелка на своей стороне, чем видеть его среди врагов.
Когда они поднялись на последний холм, стало видно реку. Белой дугой отделяла она лесистые холмы от бескрайнего пятнистого пространства. Там, за рекой, простиралась дикая степь. Снег не задерживался на ее просторах, и рыжие, серые, бурые пятна кустарников и высокой травы тянулись до самого горизонта" до голубых пологих треугольников далеких холмов.
Там, за рекой, и начиналась та самая Территория Дакота, вольная земля.
Застрявший на мели колесный пароход меньше всего напоминал собой судно. Издалека он казался просто домом посреди белого льда. Кособокий такой домик с плоской крышей и парой широких труб, с рядом черных провалов окошек и красными перилами. Впечатление портил только огромный полукруглый кожух над гребным колесом, но и его при желании можно было принять за сарай. Или — за гараж-ракушку. Поймав себя на таком сравнении, Гончар порадовался, что не имеет привычки думать вслух. Поди потом объясняй своему дотошному спутнику, что такое гараж, и что в нем хранится, и как это четырехколесная повозка может двигаться без лошади...