— За мной увязался не только пес. Видишь толстяка на углу?
— Натуральный «ботаник», — помрачнев, кивнул Харви.
— Как ты догадался? Ты же не знаешь, какое у него седло? А вдруг не калифорнийское?
— Смейся, смейся. Держу пари, что калифорнийское. Только натуральные ботаники гуляют по улицам с мушкетом на груди.
Степан присел на корточки, и пес подбежал к нему.
— Ну что ты за нами бегаешь? — укоризненно спросил Гончар. — Занялся бы делом. Погоняй кур. Посторожи крыльцо. Столько важных дел для собаки, а ты бегаешь за нами.
— А знаешь, почему этот толстяк таскается с винтовкой? Ему негде ее оставить. Наверно, его команда еще не нашла себе берлогу.
— Может быть.
— Стивен, ты купил продукты?
— Купил. И табак для тебя.
— Так чего мы ждем? Поехали отсюда. На ранчо, потом в лагерь профессора. Чего ты ждешь?
Степан выпрямился. Пес настороженно повел головой и зарычал.
— Я уже не жду, — сказал Гончар. — Веди лошадей обратно и собирайся в дорогу. А я пока прогуляюсь.
Как и ожидал Степан, толстяк двинулся за ним. Пес убежал куда-то вперед, вернулся, снова убежал. Наконец Гончар остановился возле кузницы. Оттуда тянулся запах горячего металла, смешанный с кисловатой угольной гарью.
Здесь улица сворачивала в тупик, и Степан, пройдя немного, повернул обратно. Он впервые встретился взглядом с толстяком, который преследовал его. Тот прислонился к стене и сложил руки на винтовке, висевшей поперек живота. Кроме них, в тупике не было никого, если не считать пса, который жался к ногам Гончара. Толстяк выплюнул жвачку и сказал:
— Ты плохо смотришь за своей собакой.
Степан прошел мимо.
— Эй, постой-ка, друг! — просипел толстяк. — Я с тобой разговариваю!
— Что тебе, друг? — Степан повернулся к нему, улыбаясь. — Может быть, ты меня с кем-то путаешь?
— Может быть. Но собаку твою я ни с кем не спутаю. Скажи, друг, откуда у нее кровь на брюхе?
— Я не лезу в собачьи дела. А собака не лезет в мои. Вот так и живем, друг.
— Постой, постой. — Толстяк оторвался от стенки и загородил выход из тупика. Он оглядывался, явно поджидая кого-то, и держал одну руку на винтовке, а другую выставил перед собой, почти упираясь в грудь Степана. — Постой. Это не собачьи дела. Может быть, это и наши дела. Ты откуда сам-то? Говор у тебя не местный.
Степан шагнул вперед, наткнулся грудью на выставленную руку и надавил на нее, как будто пытаясь столкнуть толстяка назад. Тот набычился и резко подался вперед, чтобы остановить противника. Но Гончар мгновенно развернулся на носках, и толстяк, потеряв опору, пролетел мимо. Зацепившись сапогом за подставленную ногу, он шумно повалился в пыль, гремя всей своей амуницией. Степан придавил каблуком его мушкет.
— Полежи, друг, отдохни, — сказал он.
Пес, осмелев, подскочил к застывшему на земле толстяку и зарычал, щелкая зубами и морща нос.
— Собаку... Убери эту чертову собаку!
— Если не будешь шевелиться, собака тебя не тронет.
На улице показались трое. Чернобородый приятель толстяка вел за собой двоих, одетых вполне прилично и без винтовок. Степан разглядел звезды на их жилетах и вежливо приподнял шляпу:
— Добрый день, шериф!
— Что тут творится? — Шериф недоуменно переводил взгляд с толстяка на Степана. — Из-за чего драка? Кажется, вас надо успокоить. Я могу проводить вас в одно спокойное место. Самый спокойный уголок в городе.
— Спасибо, шериф. Но никакой драки нет. Мы неловко столкнулись, вот и все. Уж больно тесные улицы в вашем городе.
Степан даже помог толстяку подняться. Шериф переглянулся с помощником и сказал:
— Ты, кажется, привык к широким улицам? Кто такой, откуда, зачем прибыл?
— Я ветеринар, приехал вчера из Небраски. Остановился в «Эрмитаже».
— Собака твоя?
— Нет.
— Почему она бегает за тобой?
— Привязалась по дороге. Я промыл ее рану, покормил. Наверно, псине это понравилось.
— Но мне не нравится, когда бездомные собаки бегают по улицам моего города, — угрожающе сказал шериф и засунул пальцы под ремень. Он откинул голову и свысока глянул на Степана: — Ты меня понял?
— Конечно. — Гончар улыбнулся. — Я привяжу пса под кроватью. Могу я вернуться в отель?
Шериф смотрел на желтого пса, барабаня пальцами по пряжке.
— Пойдем вместе, — решил он. — Как бы ты опять не свалил кого-нибудь по дороге. Говоришь, приехал из Небраски? Верхом?
— Да.
— А где нашел собаку?
— Это она меня нашла. У развилки, недалеко от города.
Пес бежал впереди, оглядываясь.
— Говоришь, промыл рану? Какую рану?
— Похоже, койот цапнул.
— А ничего подозрительного по дороге не встретил? Не слышал стрельбы, к примеру?
— Стрельбы? Нет, не слышал, — твердо ответил Степан.
До самого отеля Гончар шел в сопровождении шерифа и помощника, а сзади плелись бородатые ковбои с винтовками. Пес юркнул под крыльцо и замер там.
— Имей в виду, — сказал шериф. — Если не будешь следить за псом, его прибьют. У нас не любят бродяг. Кстати, ветеринар, можешь дать мне совет насчет лошади?
— А в чем дело?
— Хромать стала. С виду все нормально. Неделю бегает и вдруг начинает хромать. Через пару дней все проходит, опять может месяц бегать. А потом опять та же история.
— Не волнуйтесь, шериф. Это точно не бруцеллез.
— Точно? Ну а мне-то что делать, не подскажешь?
— Подскажу, — серьезно сказал Степан. — В тот день, когда она не будет хромать, продавайте ее.
33. РАНЧО «СИНГ-СИНГ»
Вернувшись в номер, Степан принялся молча помогать Харви укладывать продукты в дорожные сумки. Он решил не рассказывать о встрече с шерифом.
— Выйдем на рассвете? — спросил Дрейк.
— Нет. На закате. Ты же любишь ночевать среди скал.
— Мы можем переночевать на ранчо.
— Мне почему-то кажется, — сказал Степан, — что нам уютнее будет под открытым небом, чем под крышей на этом ранчо. Ты заметил, что на улицах почти не видно местных жителей? Все куда-то попрятались.
— Все, кроме шерифа и ботаников, — согласился Харви.
— Все это очень похоже на войну. Но я не понимаю, из-за чего здесь могут воевать.
— Возможно, из-за кровной мести? На Юге бывает такое. Семья на семью. До четвертого колена. Когда собирается вся родня с обеих сторон, это уже война двух маленьких армий. И власти боятся вмешиваться. Может быть, и здесь такое принято?
— Тогда об этом говорили бы за каждой стойкой. Нет, здесь другое. Город наполнен чужаками, которых все боятся.
— Мы не в счет, — сказал Харви. — Нас тут любят. По крайней мере, два существа. Хозяйка гостиницы и твой рыжий пес.
— Возьмем пса с собой, пока эти ковбои его не пристрелили.
— Это не ковбои. Ты видел, в чем они ходят? Думаешь, грязное тряпье они надели из-за бедности? Как бы не так. Их одежда не просто грязная. Она пропитана именно той грязью, в которой они живут.
— Ну и что?
— А то, что они так сливаются с окружающей обстановкой. Это маскировка. Ты знаешь, что койоты в Техасе и в Вайоминге — разного цвета? — спросил Дрейк, сворачивая свои рубашки. — Так и эти ботаники. Если их сейчас вдруг перебросить в Канзас, они первым делом выстирают свое тряпье, а потом как следует извозят его в канзасской грязи. Вот ты назвал их ковбоями. Да, у них кожаные штаны, у них шпоры, и у некоторых сбоку под седлом болтается свернутое лассо. Но главный признак ковбоя — другой.
— Рубашка?
— Верно. Яркая рубашка, лучше всего в крупную клетку. И яркий платок на шее.
— Я никогда не задумывался об этом, — сказал Степан. — Правильно. Наши ботаники все одеты так, чтобы оставаться незаметными. Ну а почему настоящие ковбои так любят яркие краски?
— Потому что ковбою надо, чтобы его видели издалека. Особенно если он сверзится с коня и будет валяться в высокой траве. Красно-белая клетчатая ткань уже спасла не одну жизнь.
Степан надел свою черную, поседевшую на спине рубашку и сказал, закатывая рукава:
— А у меня вот все рубашки черные. Впрочем, их всего-то две. Ну, мы с тобой не ковбои. Нам, ветеринарам, можно одеваться попроще.