— Она шантажистка. Это для тебя не открытие?
— Может, она просто прикрывает свою задницу.
— Прекрасная игра слов — да ты послушай себя!
— Может, это ее фетиш. Кто из нас идеален? В любом случае меня она в это не втянула.
— Я знаю, о чем ты думаешь.
— Но чем же?
— Ты собираешься опять к ней, вот о чем.
— Ну и пускай, что она со странностями. Это же не делает из нее Лукрецию Борджиа Южной Луизианы.
— Ну, сколько можно? Насколько сильно ты должен пострадать, чтобы понять, что делаешь с собой?
— Может, она мне все еще нравится. Менеджер апартаментов в Лафайетте, должно быть, сказал ей, что я был в ее квартире, но она не сдала меня.
— Знаешь, большинство вымогателей не звонят в полицию, чтобы сообщить о краже их шантажных материалов.
— Дэйв, ты меня распинаешь за то, чего я не делал. Я не говорил, что снова собираюсь кувыркаться с Вариной. Я просто говорю, что нет только плохих или только хороших людей. Смотри, я все это сожгу и забуду об этом. Хотелось бы никогда этого не видеть. Хотелось бы, чтобы я с ней не переспал. Хотелось бы, чтобы я не убил случайно ту мамасан с детишками во Вьетнаме. Хотелось бы, чтобы я не просрал свою карьеру в полиции. Вся моя жизнь — это коллекция поступков, о которых я сожалею. Что еще мне сказать?
— Я думаю, что Пьер, Варина и Алексис — это гораздо более тесная компания, чем они хотят казаться. Может, они и ненавидят друг друга, но они точно в одной лодке.
— Этого мы не знаем, — отрезал Персел.
— Останки Чада Патина только что обнаружили в брюхе акулы-молота, пойманной одним парнем к югу от острова Гранд, Завязывай эту глупую возню с Вариной. Она знает, что ты сердечный человек, и использует тебя.
— А почему бы тебе, твою мать, не вести себя более уважительно?
— Ты — лучший из людей, что я знал. Я что, должен стоять в сторонке, засунув руки в карманы, и наблюдать, как кто-то пытается запудрить тебе башку?
— Так что ты сказал насчет Патина?
— В его останках было две пули от винтовки. Вероятно, он пытался сбежать от своих похитителей, тогда его и пристрелили. Он рассказывал мне об острове, где хозяйничают люди, которые записали на пленку, как парня до смерти зажимают в железной деве. Я думаю, что он, вероятно, говорил правду. Проснись, Клетус. В сравнении с тем, с чем мы имеем дело сейчас, Бикс Голайтли — это просто Далай-лама.
— Дэйв?
— Что?
— Ты наверняка слышал про то, что типа кувыркаешься с молоденькой для того, чтобы снова почувствовать себя молодым?
— И что?
— Это действительно работает. Пока ты не выходишь из душа на следующее утро, не смотришь в зеркало и не видишь в нем старого толстого бегемота.
Клет повесил трубку и уставился сквозь окно на канал. Чернокожий мужчина сидел на перевернутом ведре и рыбачил с удочкой из тростника в тени разводного моста. Вдоль берегов плотно росли водяные гиацинты, а на дальней стороне канала располагался старый серый госпиталь и монастырь, переделанный под бизнес-центр с офисами, располагающийся в тени огромных дубов. Поднялся ветер, заставив мох на деревьях встать по стойке «смирно» и засыпав чисто выбритый газон дубовыми листьями. Клет потер глаза ладонью и почувствовал большую усталость, пришедшую, казалось, из ниоткуда. Он крутанул колесико зажигалки «Зиппо», поставил ее в центр пепельницы и пинцетом поднес к огню карты памяти, которые выкрал у Варины Лебуф.
Персел оставил дверь офиса открытой и не заметил, что Гретхен Хоровитц уже вернулась с заданий, куда он ее отправил сразу же, как появился у себя в офисе. Она постучала о косяк и вошла.
— Я не хотела подслушивать, но все же слышала ваш разговор, — сообщила она.
Клет смотрел, как карты памяти скручиваются и чернеют в пламени его «Зиппо». Он бросил искореженные кусочки пластмассы в пепельницу.
— И что? — спросил он.
— Мне хотелось бы, чтобы ты больше доверял мне.
— В чем?
— Во всем. Если бы ты мне верил, я могла бы помочь.
— Девочка, ты не знаешь, о чем говоришь, и не важно, как потрепала тебя жизнь.
— Я сказала не называть меня так.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть ребенком. Мы все хотим оставаться детьми. Именно поэтому мы портим себе жизнь, постоянно стараясь быть не теми, кем мы являемся на самом деле.
— Не нравится мне, когда ты так говоришь. И мне не нравится, что эта женщина делает с тобой.