— «Джонни Уокер Блек Лэйбл»? — спросила она.
— Ты на карточку посмотри.
Она достала ее из конверта и прочла вслух:
— Конь хотел бы тебе это передать. С Рождеством, Лейтенант, — жена посмотрела на меня непонимающим взглядом. — Кто такой Конь?
— Это кодовое имя полковника, под началом которого я служил. Это был гигантский мужик, который голышом ходил в джунгли, выпивал по ящику пива в день и мог сдуть палатку одним залпом из сортира после ужина из бобов и чечевицы. Весь его живот был в огромных шрамах после того, как он принял очередь из «АК». Полковник был лучшим солдатом из всех, кого мне доводилось знать. Он основал подразделение «Дельта».
— Ты никогда мне об этом не рассказывал.
— Все это вчерашний день.
— Зачем это кому-то? Они что, думают, что если отправят тебе ящик виски, то ты обязательно напьешься?
— Кто-то дает мне понять, что он со своими приятелями имеет доступ к каждой детали моей жизни, от моего армейского досье до того факта, что я пьяница.
— Дэйв, ты меня пугаешь. Кто эти люди?
— Очень плохие парни, прямо из преисподней, — ответил я.
В том, что касалось отваги и храбрости под огнем противника, Клет Персел был неординарным человеком. Он вырос в старом ирландском квартале в те времена, когда проекты социального жилья в Орлеане были сегрегированы, а уличные банды состояли в основном из подростков из рабочих итальянских и ирландских семей. Эти парни цепями, ножами и битыми бутылками дрались за контроль над районами, на которые большинство людей побрезговали бы даже плюнуть. Розовый шрам, напоминающий полоску резины, пересекающей его бровь до переносицы, стал для него подарком от пацана из Ибервильских проектов. Шрамы на спине — от пуль двадцать второго калибра, принятых им в спину, когда Клет тащил меня без сознания по пожарной лестнице. Шрамы на ягодицах — напоминание о ремне для правки бритв его отца.
Клет Персел редко упоминал подробности своих двух боевых командировок во Вьетнам. Он отправился туда, вернулся и никогда не поднимал вопрос того психологического ущерба, который нанесли ему эти «путешествия». Он все еще оставлял на подоконнике чай для мамасан, которую убил, и с тех пор она путешествовала с ним из Вьетнама в Японию, а затем в Новый Орлеан, в Вегас, Рино и Полсон, Монтану, а потом обратно в Новый Орлеан и в его квартиру на улице Святой Анны. В плане физической отваги ему не было равных — он глотал свою боль вместе с кровью и никогда не показывал врагам, что ему больно. Я никогда не знал человека храбрее его.
Но Клет так и не смог изгнать из себя чувство стыда и отверженности, которое привил ему отец, и это стало особенно очевидно, когда он столкнулся с позором и осуждением в полицейском управлении Нового Орлеана. Ирония в том, что управление было знаменито своей коррупцией, самосудами и преследованием Черных пантер в 70-е годы. Мне доводилось знать полицейских, расследовавших кражи со взломом, совершенные ими самими. Я знал детектива полиции нравов, заказавшего собственного информатора. Я знал женщину-полицейскую, убившую владельцев ресторана, который сама же и крышевала. Думаете, я преувеличиваю? Процедуры приема на работу в полицейское управление Нового Орлеана были столь убогими, что они принимали на работу даже известных бывших уголовников.
Созерцание морального падения окружающих не принесло облегчения Клету Перселу. Как бы элегантно он ни одевался, смотревший на него из зеркала человек был не только одет в рубище и пепел, но и заслуживал их.
Он отправился в Новый Орлеан и побеседовал со своим секретарем, Элис Веренхаус, и частным детективом, который брал на себя некоторые из его дел, когда Клету нужно было уехать из города. Затем он отправился наверх в свою квартиру, поднял трубку телефона и позвонил Дэну Магелли, заставив себя пройти мимо холодильника, набитого мексиканским и немецким пивом и подернутыми инеем бутылками водки и джина. Он ждал, пока переведут его звонок, слушая эхо своего дыхания в трубке.
— Магелли, — ответил голос.
— Дэн, это Клет Персел. Мне нужна помощь с тем «люгером», что ты у меня отобрал.
— Ствол Бикса Голайтли?
— Он самый. Серийный номер пробил?
— Откуда такой интерес?
— Я думаю, что Бикс украл этот ствол у Алексиса Дюпре. Я также думаю, что Дюпре может быть нацистским военным преступником.