— Нет, ты говоришь с Гретхен Хоровитц.
— Я видел тебя в Ки-Уэст. Когда порешаем дела, я не против с тобой замутить.
— Я надеюсь, что ты только прикидываешься ублюдком. Потому что, если нет, у тебя будет реальная проблема. Где Реймонд?
— Плывет в Гавану.
— Ты сделал ему больно?
— Я? Я никому не делаю больно. Я просто звоню по телефону. На твоем месте я бы прекратил задавать вопросы и послушал бы.
— Что-то я не расслышала твое имя.
— Марко.
— По голосу не похож ты на Марко. Можно я буду звать тебя просто засранцем?
— Об этом мы поговорим через минуту. У нас для тебя заказ.
— Я уже сказала Реймонду, теперь говорю тебе. Я отныне занимаюсь только антикварным бизнесом.
— Ответ неверный. Ты в деле, и в деле ты останешься. У тебя три цели. Угадай, кто?
Гретхен оставила жалюзи открытыми и сквозь стекло видела листья черных дубов, мерцающих на фоне темного неба в глухих раскатах грома, доносящихся с юга. По ту сторону канала лохматая собака, обмотавшая цепь вокруг железного шеста, тщетно пыталась добраться до конуры, с каждой попыткой лишь отдаляясь от нее. Собака вымокла насквозь и дрожала от страха. Гретхен прокашлялась и сказала в трубку:
— У тебя проблемы со слухом? Я вне игры. Не надо было мне вообще с вами связываться. Но я завязала. А это значит отвали.
— На этот раз сразу трое: Клет Персел, Дэйв Робишо и его дочь, Алафер. Если хочешь, можешь и жену Робишо пришить в качестве бонуса. Можешь сделать так, чтобы все выглядело как несчастный случай, а можешь просто всех покромсать на пятаки, дело твое. Но Персел, Робишо и его дочь должны умереть.
— Кто клиент?
— Ты знаешь, что это против правил, Гретхен.
— Не звони мне больше. И никого сюда не присылай. Если пришлешь, я закопаю их, а потом и тебя.
— Мы заехали к твоей мамаше в «Коконат Гроув». Хочешь с ней поговорить? Но будь терпелива. Она немного не в себе. Думаю, она еще не привыкла к китайскому героину. — Марко оторвал трубку ото рта: — Эй, Кэнди! Это твоя дочь. Она хочет получить твой совет по одному дельцу.
Гретхен слышала, как кто-то неуверенно взял трубку в руки, уронил ее и снова поднял.
— Алло, — сказал заторможенный женский голос.
— Мама?
— Это ты, милая? Я так беспокоилась. Тебе нравится в Новом Орлеане?
— Мама, послушай меня. Тебе нужно сбежать от этих парней. Не принимай от них больше дурь.
— Я уже восстанавливаюсь и колюсь всего два раза в день. Марко сказал, что тебе нужен совет.
— Мама, ответь на мой вопрос, но только «да» или «нет». Ты в Майами?
— Конечно, я в Майами. Я же здесь живу. Именно здесь ты купила мне дом.
— Но ты сейчас не дома. Ты где-то еще. Мне нужно знать, где ты, — сказала Гретхен, — но скажи мне об этом так, чтобы они не узнали. Ты сделаешь это, мама? Скажи мне, как долго ты ехала в машине, пока не оказалась там, где ты сейчас находишься.
Гретхен услышала, как кто-то берет трубку телефона.
— А вот это не самый умный шаг, — хихикнул Марко.
— Нет, это ты ведешь себя как тупица. Я не видела свою мать больше года. И ты думаешь, что я готова пришить троих человек ради кого-то, кого я больше никогда не хочу видеть?
— Хорошая попытка, крошка. Хочешь, я опишу тебе то, что происходит прямо сейчас? Твоя мамочка направляется в спальню с карликом, у которого с собой маленький черный чемоданчик. Он превратит голову твоей мамочки в пинбольный автомат и глазом не моргнет, так как он среди прочего еще и дегенерат. Ты не пугайся, мы за ним пока присматриваем. Но у клиента нет никаких моральных ограничений. Если ты не поможешь нам, твоя мамочка отправится прямиком в большую железную вафельницу. А может, ее переработают на фарш, начнут, например, с ног. А потом отправят тебе запись. Все еще хочешь назвать меня ублюдком? У тебя десять дней, сука.
Он положил трубку. Когда Гретхен закрыла свой мобильный, она почувствовала, как внутри нее все умерло, а лицо онемело, как будто бы ее ужалили сотни шмелей. Она отсутствующим взглядом смотрела в темноту сквозь открытые жалюзи. Псина по ту сторону канала уже не бегала вокруг шеста. И вдруг Гретхен поняла почему. Она сломала себе шею, пытаясь избавиться от цепи.
Глава 20
К восходу солнца дождь прекратился, и посветлевшее небо наполнилось белыми облаками. Мокрые деревья обливались каплями, падающими на тротуары и собирающимися в лужи у обочины. Я решил пойти на работу пешком, чтобы спокойно и более размеренно подумать об осаждающих меня проблемах. В 11:15 я увидел, как темно-бордовый кабриолет Клета Персела поднимается по подъездной дороге мимо городской библиотеки и грота матери Иисуса. Когда я вышел к нему, все стекла его машины были опущены и он улыбался мне из водительского кресла, его взгляд был ясен, лицо розовело и не несло напоминаний о прошлой ночи. На приборной панели лежала роза бледно-лилового цвета на длинном стебле.