— Может, тебе с Алафер стоит навестить твою тетю в Галвестоне, — предложил я, — буквально на несколько дней.
— Мы никуда не поедем.
Я встал и дернул тонкую цепочку на лампе. Через дверной проем я видел отражение красного огонька в стекле окна над раковиной. Подъездная дорога была чернее ночи, и красный огонек в окне был похож на маяк в темном море.
— Где-то там Ти Джоли, — произнес я.
— Она мертва, Дэйв.
— Я не верю в это. Она принесла мне айпод в больницу в Новом Орлеане. Я говорил с ней по телефону. Она жива.
— Я не могу больше говорить с тобой на эту тему, — вздохнула Молли.
Она вернулась в спальню и закрыла за собой дверь. Я еще долго сидел в темноте, наблюдая, как огонек автоответчика мигает в унисон с моим сердцем, словно заставляя меня нажать на кнопку воспроизведения. Быть может, одно это нажатие вернуло бы меня на волну жизни, свободной от беспокойств и моральных терзаний, быть может, оно вернуло бы мне удовольствие от того насилия, которое заставило бы моих врагов дрожать в страхе, а мне позволило бы вернуться к выпивке, каждый день сдавая позиции в борьбе с алкогольной смертью, радуясь своему освобождению от страха сырой могилы.
Дождь, казалось, восстановил свои силы и барабанил что есть мочи по крыше, словно град. Я зашел на кухню, подошел к столу и большим пальцем нажал кнопку автоответчика.
— Привет, мистер Дэйв, — прошуршал голос, — надеюсь, вы не против того, что я снова вас беспокою, но мне очень страшно. Здесь нет никого, кроме медсестры и врача, который приходит сюда из-за моей проблемы. Мне нужно сбежать с этого острова, но я не знаю, где он находится. У владельцев острова большой корабль. Один из мужчин здесь сказал, что мы находимся к юго-востоку от какой-то шанделябры, но ведь это не имеет никакого смысла, так ведь? Мистер Дэйв, тот мужчина, с которым я нахожусь, хороший человек, но я уже ни в чем не могу быть уверена. Я не знаю, где Блу. Они говорят, что с ней все в порядке, что она уже в Голливуде, потому что у нее голос не хуже, чем у меня, и что у моей сестры все получится. Те лекарства, которые мне здесь дают, делают меня немного сумасшедшей. Я уже не знаю, чему верить.
Затем я услышал, как где-то сильно хлопнула дверь, затем появился другой незнакомый мне голос, и запись прервалась.
Острова Чанделер, подумал я. Барьерные острова, формирующие восточную оконечность штата Луизиана. Это точно они. Я разбудил Молли и попросил ее спуститься на кухню. Она была полусонной, на щеке отпечатался узор наволочки.
— Мне показалось, что я слышала женский голос, — сонно сказала она.
— Все верно. Послушай вот это.
Я снова проиграл сообщение от Ти Джоли. Когда запись закончилась, Молли села за стол и посмотрела мне прямо в глаза. На ней была розовая ночная сорочка и мягкие плюшевые тапки. Она выглядела растерянной, как будто не могла еще стряхнуть с себя остатки сна.
— Ты ничего не скажешь? — спросил я.
— Даже не начинай.
— Она просит помощи.
— Это подстава.
— Ты не права. Ти Джоли никогда бы не сделала этого.
— Когда же ты наконец прекратишь?
— Прекращу что?
— Верить людям, которые знают твою слабость и используют ее против тебя.
— Может, поделишься, что же это за великая слабость?
— Ты готов любить людей, несмотря на то, что они плохи до мозга костей. Ты превращаешь их в тех, кем они не являются, а мы в итоге за это расплачиваемся.
Я достал из холодильника пакет молока, вышел к складному столику на заднем дворе, сел спиной к дому и, не отрываясь, выпил половину. Я слышал, как позвякивает цепь Треножки, которую он тащил за собой вдоль провода, протянутого между двумя дубами. Я наклонился, поднял енота на руки и уложил себе на колени. Он потерся головой о мою грудь и развалился на спине, размахивая толстым хвостом, ожидая, когда я начну чесать ему живот.
По каналу прошел буксир с включенными зелеными и красными огнями, и разрезанные им волны плескались о корни кипарисов. Мне нестерпимо захотелось налить в пакет из-под молока граммов триста виски и выпить его одним длинным глотком, пока он не вытеснит весь свет из моих глаз, звук из моих ушей и не растворит все мысли в моей голове. В этот момент я готов был жевать стекло, лишь бы выпить. Я знал, что не засну до рассвета.
В 6:13 утра, когда я наконец-то задремал, зазвонил телефон. Это был Клет Персел.
— Гретхен вернулась из Майами, — сообщил он.