Клет уставился на дом сквозь темноту, чувствуя, что его голова легка, словно гелиевый шарик.
— Завтра ли, послезавтра ли, через неделю или через месяц, но я достану вас, — прошептал он.
С кем он говорил? С Дюпре и нанятыми ими уголовниками? Или с людьми, которые, вероятно, попытаются убить Гретхен? Нет, настоящий враг Клета шагал с ним бок о бок гораздо дольше. Впервые он увидел его, когда лежал в батальонном лазарете на плоскогорье Тэйнгуен, страдая от обезвоживания из-за кровезаменителя, с лицом, побелевшим от контузии, с шеей, стянутой обручем из грязи, и в промокшей от мочи форме. Санитар большим пальцем закрыл ему разорванную артерию, и свет внезапно вернулся в глаза Клета, воздух встрепенулся в легких, такой прохладный, словно дуновение ветерка над поверхностью горного озера. Именно тогда он впервые увидел фигуру в плаще и капюшоне, с белым лицом, тонкими губами и провалившимися щеками. Фигура криво улыбнулась, наклонилась над ним и прижала рот к уху Клета, как будто в палатке больше никого не было. От ее дыхания веяло ночным мраком, мхом могильных плит и болотной тиной леса под покровом черных ветвей, никогда не пропускавших свет. «Я могу подождать, — прошептала фигура в капюшоне, — но куда бы ты ни шел, ты принадлежишь мне».
Глава 28
Если вам доводилось знавать очень богатых людей, а под очень богатыми я подразумеваю тех, кому принадлежат несколько домов, скорее напоминающих дворцы, и кто имеет столько денег, сколько среднестатистическому люду даже представить себе сложно, вы, вероятно, чувствовали себя после общения с ними так, словно вас каким-то образом уничижили, принизили и обесценили. Похоже на слишком тесные отношения с представителями театрального бомонда, проповедниками или политиками, которые убедили нас в том, что их предназначение — это увести нас подальше от самих себя.
Если же вы проведете с очень богатыми людьми много времени, то быстро поймете, что, несмотря на свои деньги, многие из них скучны и неостроумны. Их вкусы зачастую поверхностны, а интересы пусты и сконцентрированы только на себе, любимых. Большинству из них не нравятся кинофильмы, они не читают содержательных книг и не проявляют никакого интереса к тому, что не имеет прямого влияния на их жизнь. Их разговоры прозаичны и сводятся к мелочам повседневного существования. Люди же, которые обслуживают их столики в ресторанах, полируют и водят их машины, ухаживают за их газонами и садами, не представляют собой ничего больше, нежели абстракции без фамилий или историй, заслуживающих их драгоценного внимания. Труд, пот и страдания масс для них — это барахло невежественного мрака старых дней, которым место в книгах Чарльза Диккенса и которые не имеют ничего общего с современной эрой. В мире очень богатых людей тупость, быть может, и не достигает уровня добродетели, но уж точно зачастую является нормой.
Но самое удивительное во многих из тех, кто обладает огромными состояниями, заключается в их базовом допущении, на фундаменте которого они строят свои жизни: они искренне верят в то, что другие люди обладают той же ненасытной жаждой денег, что и они, и что другие люди сделают все, лишь бы до них добраться. В их культуре понятия манер, морали и денег не отличить друг от друга. Мраморные полы и витые лестницы домов, принадлежащих богатым, как и массивные люстры, освещающие их коридоры, редко имеют что-либо общее с физическим комфортом. Подобные предметы для них — словно иконы, словно исполнение некоего обета, рано или поздно превращающиеся в подношение божеству, с которым они сами себя отождествляют.
Британского нефтяного предпринимателя Хьюбера Доннели можно было бы назвать эмиссаром богатеев, хотя при этом его и нельзя было бы назвать лицемером. В девять утра в четверг он лично явился ко мне в офис. Если он и преступал закон, а я так полагаю, что преступал, то храбрости ему было не занимать. Он пришел один, без адвоката, в логово дракона, и выложил все начистоту.
— Я хочу, чтобы вы и мистер Персел работали на нас, — сказал он, — вам придется ездить в командировки, но летать вы будете первым классом или на частных самолетах, останавливаться будете только в лучших отелях. Вот начальное предложение.