— А своему Клету Перселу скажи, чтобы он не вздумал свои проблемы тащить мне в округ.
— Может, ты сама ему скажешь?
— А что, если я тебе башку откручу?
— Я бы попросил не выражаться.
Она встала из-за стола с перекосившимся лицом, ее грудь под натянувшейся блузкой, казалось, была тверже бильярдных шаров.
— Я семь лет была твоим напарником. Теперь я твой начальник, и говорить с тобой буду так, как считаю нужным. Не испытывай удачу, Дэйв.
— Я просто сказал тебе правду. Ты ее слушать не захотела. Моя задача выполнена.
— Ты даже не представляешь, как ты меня злишь, — процедила Хелен.
Может быть, я неправильно подошел к этому разговору. Может быть, я эгоистично вывалил свои угрызения совести Хелен на тарелку. А может, это она передергивала. В любом случае, это был не самый лучший день моей жизни.
Клет Персел поклялся себе найти стрелка, которого Бикс Голайтли назвал Карузо за мгновение до того, как словил три куска свинца прямо в физиономию. Но если Карузо была той самой профи, о которой думал Клет, она никогда не попалась бы на ошибках и не ошивалась бы в закоулках, характерных для целой армии негодяев и отморозков, гордо считавших себя криминальной субкультурой Соединенных Штатов. Лишь редкие преступники попадаются с поличным в момент совершения преступления. Как правило, их останавливают за езду в нетрезвом виде, за просроченные номерные знаки, неработающие поворотники или проезд на красный свет. Их хватают, когда они отказываются платить в баре или они попадаются на пьяной драке с себе подобными в кишащих тараканами мотелях, их сдают проститутки, пытающиеся уйти от облавы. Их пристрастия и желания управляют их жизнью, помещая этих людей в предсказуемые обстоятельства и ситуации снова и снова, потому что они не способны изменить то, кем или чем они являются. Уровень их тупости — частый объект шуток во всех полицейских участках страны. К сожалению, настоящие профи, такие, как высококлассные медвежатники, ювелирщики и наемные киллеры, как правило, умны, в должной мере безумны и хорошо знают свое дело. В своих пристрастиях и вкусах они — типичные представители среднего класса, которые своей речью или поведением практически ничем не отличаются от прочего люда.
В 1980-е годы Клет Персел поймал одного проходимца за подделку чека на своей улице на озере Понтчартрейн. Оказалось, что это профессиональный домушник, разыскивавшийся в семнадцати штатах, и при этом он не только три раза сбегал из-под стражи, но и успешно выдавал себя за священника, нефтяного магната из Далласа, биржевого брокера, автора книг «помоги себе сам», психотерапевта и гинеколога. Когда Клет позже перевозил его к месту отбывания наказания, он спросил этого домушника, к тому времени уже закованного в наручники на заднем сиденье его патрульного автомобиля, как тот умудрился приобрести все эти знания при отсутствии официального образования.
Домушник ответил:
— Да легко. В каждом городе, где я живу, я приобретаю пропуск в публичную библиотеку, ведь содержимое всех книг в этом здании — бесплатно. Еще я читаю каждую статью и каждую колонку в утренней газете, от первой до последней страницы. Неплохая информация за двадцать центов.
— И как это тебе помогает? — спросил Клет.
— Мужик, ты откуда свалился? Какую работу ни возьми, важно то, как ты выглядишь, а не то, что ты умеешь. Засунь себе в карман рубашки несколько авторучек, возьми в руки блокнот, и ты прокатишь за кого угодно.
Клет считал, что Карузо была в Новом Орлеане, в основном, потому, что Фрэнки Джиакано, третий член этой компашки неудачников, пытавшихся поиметь Персела, все еще был жив. Но в какую дыру залезла его дочь? Ее точно не было в черных кварталах, там слишком много полиции. Она также не сунулась бы в места, где на улицах трутся проститутки и дилеры. Нет, вероятно, Гретхен затаилась в каком-нибудь гостевом доме в пригороде или в белом районе для рабочего класса, а может быть, и в районе Тулэйна или Лойолы, где живет и тусуется студенческая братия. И, скорее всего, она по утрам прогуливается по улицам Французского квартала, где в это время на смену бесшабашным вечерним кутилам приходят степенные семейные люди. Они заглядывают в витрины антикварных магазинов на Ройал или посещают собор Святого Луи на Джексон-сквер, а может, просто наслаждаются свежим кофе с горячим молоком и бенье в «Кафе дю Монд».
Пока что единственным человеком, владеющим хоть какой-то информацией о Карузо, был Конт Корбона, также известный как Барон Белладонна, вконец отморозивший себе мозги наркотой на концерте «Роллинг стоунз» в Атламонте, когда закончилось десятилетие хиппи, а их музыка улетела на вертолете, оставив на сцене мертвеца и озверевших байкеров, гонявшихся за меломанами с бильярдными киями.